• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:31 

страшнее тишина
Я жестокая свинья.
Жестоко отношусь к маме.
Забила хуй на бабушек и дедушек.
И своими поступками разочаровываю всю семью.
Только с папой у меня все норм. Я с ним не общаюсь, а у него новая дочка и он мне вообще не звонит. Вообще - это значит уже с нового года я не слышала его голос.
Самое главное, что сейчас мне похуй. Но как долго продлиться это "похуй". Смогу ли я вечно глушить в себе всю эту боль и разочарование. Не будет ли слишком поздно, когда я пойму, что надо было больше времени проводить с grandparents и нужно было быть менее категоричной к маминой слабости.

@музыка: Joy Division – She's Lost Control

18:12 

страшнее тишина
"Бласт, у тебя рот, нос и глаза одного цвета, розового", сказал сегодня Валя, когда мы совершали пешую прогулку от хз откуда до хз куда. что-то в стиле казанская-балтийская.
Я была в роли овоща в кривых очках, из которой до сих пор не могу выйти.
мы шли и, если честно, весна и правда чувствовалась.
титов вчера поругался с гардеробщиком и орал, что если бы завтра джизус работал, то он набил бы ему рожу.
мы так накурились, что я еще в 3 часа проснулась накуренная, да и если честно, до сих пор не могу отойти.
угара вчера было столько, жаль, что я помню только одну шутку про то, что петров поедет домой на диване.
а юра все кричал: "давай еще, валя, где косяк, давайте еще, вот, кладем бошечку и дуем", а потом отъехал первый, открывая пакет с чипсами.
валя не курил не пил и не дул, поэтому был немного угрюм, по сравнению с выходными 2 недели назад. и титов орал что он сумасшедший и не курит он до завтра, и только один день, потому что вчера был неадекват.
в джизусе я подлетела к вячеславу, перепутав его с еще одни борадачем со словами "ну с днем рождения чтоли? " Вечаслав не растерялся и я, будучи уже подкуренная машиным камнем поняла, что именно вечаслава мне и не хватало.
мораль проста. хочу задружиться с бластом валей, да и титов маленький веслый и смешной. а пить я не могла, потому что жутко болел желудок. хорошо, что в гардеробе ателье у чувака оказался уголь. он так меня спас!

@темы: алкоголь в крови

02:39 

Фредерико Гарсия Лорка

страшнее тишина
(вот от этого я прослезилась сльнее всего)
МАЛЕНЬКАЯ БЕСКОНЕЧНАЯ ПОЭМА

Сбиться с дороги -
это слиться с метелью,
а слиться с метелью -
это двадцать столетий пасти могильные травы.

Сбиться с дороги -
это встретиться с женщиной,
которая режет по два петуха в секунду
и не боится света,
а свет - петушиного крика,
задушенного метелью.

А когда метель задохнется -
пробудится южный ветер,
но и ветры стонов не слышат -
и поэтому снова пасти нам могильные травы.

Я видел, как два колоска воскового цвета,
мертвые, хоронили гряду вулканов,
и видел, как два обезумевшие ребенка
отталкивали, рыдая, зрачки убийцы.

И я знаю, что два - не число
и числом не станет,
это только тоска вдвоем со своею тенью,
это только гитара, где любовь хоронит надежду,
это две бесконечности, недоступные
друг для друга.
и еще это стены мертвых
и напрасная боль воскрешенья.
Цифра два ненавистна мертвым,
но она баюкает женщин,
и они пугаются света,
а свет - петушиного крика,
петухам же в метели не спится,
и поэтому вечно пасти нам могильные травы.



_________________________________________________________________________________________




ЗАРЯ

У зари над Нью-Йорком
четыре ослизлых опоры
и вороньи ветра,
береляшие затхлую воду.

У зари над Нью-Йорком
ступени безвыходных лестниц,
где в пыли она ищет
печальный рисунок фиалки.

Восходит заря, но ничьих она губ не затеплит -
немыслимо завтра и некуда деться надежде.
Голодные деньги порой прошумят
над бульваром,
спеша расклевать позабытого в парке ребенка,

И кто пробудился, тот чувствует
каждым суставом,
что рая не будет и крохи любви не насытят,
что снова смыкается тина законов и чисел,
трясина бесцветной игры и бесплодного пота.

Рассвет умирает, глухой от кандального лязга,
в содоме заносчивых знаний, отринувших землю.
И снова, кренясь от бессонницы, тянутся люди,
как будто прибитые к суше кровавым потопом.



_____________________________________________________________________________________________-

ГОРОД В БЕССОНИЦЕ

(Ноктюрн Бруклинского моста)

Никому не уснуть в этом небе. Никому не уснуть.
Никому.
Что-то выследил лунный народец и кружит
у хижин.
Приползут игуаны и будут глодать бессонных,
а бегущий с разорванным сердцем
на мостовой споткнется
о живого наймана, равнодушного к ропоту звезд.

Никому не уснуть в этом мире. Никому не уснуть.
Никому.
Есть покойник на дальнем погосте, -
он жалуется три года,
что трава не растет на коленях,
а вчера хоронили ребенка, и так он заплакал,
что даже созвали собак заглушить его плач.

Не сновидение жизнь. Бейте же, бейте тревогу!
Мы падаем с лестниц, вгрызаясь во влажную
землю,
или всходим по лезвию снега со свитой мертвых
пионов.
Но нет ни сна, ни забвенья.
Только живое тело. Поцелуй заплетает губы
паутиной кровавых жилок,
и кто мучится болью, будет мучиться вечно,
и кто смерти боится, ее пронесет на плечах.

Будет день,
и кони войдут в кабаки,
и муравьиные орды
хлынут на желтое небо в коровьих глазах.
И еще будет день -
воскреснут засохшие бабочки,
и мы, у немых причалов, сквозь губчатый
дым увидим,
как заблестят наши кольца, и с языка
хлынут розы.

Тревога! Тревога! Тревога!
И того, кто корпит над следами зверей и ливней,
и мальчика, который не знает, что мост
уже создан, и плачет,
и мертвеца, у которого ничего уже не осталось -
лишь голова и ботинок, -
надо всех привести к той стене, где ждут
игуаны и змеи,
где ждет медвежья челюсть
и сухая рука ребенка,
где щетинится в синем ознобе верблюжья шкура.

Никому не уснуть в этом небе. Никому не уснуть.
Никому.
А если кому-то удастся, -
плетьми его, лети мои, плетьми его бейте!
Пусть вырастет лес распахнутых глаз
и горьких горящих ран.
Никому не уснуть в этом мире. Никому не уснуть.
Я сказал -
никому не уснуть.
А если на чьих-то висках загустеет мох, -
откройте все люки, пускай при луне увидит
фальшивый хрусталь, отраву и черепа театров.



1910

(Интермедия)

Те глаза мои девятьсот десятого года
еще не видали ни похоронных шествий,
ни поминальных пиршеств, после которых
плачут,
ни сутулых сердец, на морского конька похожих.

Те глаза мои девятьсот десятого года
видели белую стену, у которой мочились дети,
морду быка да порою - гриб ядовитый
и по углам, разрисованным смутной луною,
дольки сухого лимона в четкой тени бутылок.

Те глаза мои все еще бродят по конским холкам,
по ковчегу, в котором уснула Святая Роза,
по крышам любви, где заломлены свежие руки,
по заглохшему саду, где коты поедают лягушек.

Чердаки, где седая пыль лепит мох и лица,
сундуки, где шуршит молчанье сушеных раков,
уголки, где столкнулся сон со своею явью.
Там остались и те глаза.

Я не знаю ответов. Я видел, что все в этом мире
искало свой путь и в конце пустоту находило.

В нелюдимых ветрах - заунывность пустого
пространства,
а в глазах моих - толпы одетых,
но нет под одеждами тел!



____________________________________________________________________________________________________



Я видел, как вы плакали и пели
и как исчезли следом,
развеялись
в яичной скорлупе,
в ночи с ее прокуренным скелетом,
в моей тоске среди осколков лунной кости,
в моем веселье, с пыткой схожем,
в моей душе, завороженной голубями,
в моей безлюдной смерти
с единственным запнувшимся прохожим.
( часть. ИСТОРИЯ И КРУГОВОРОТ ТРЕХ ДРУЗЕЙ )



________________________________________________________________________________________________________________



Ибо там, в синеве хрустящей
без червей и следов лошадиных,
где над яйцами страуса стелется вечность
и колышется танец дождинок,

в синеве изначальной,
где ночь не боится рассвета,
где походкой сомнамбул верблюды туманов
бегут от нагого кочевника-ветра,
там, где сладко траве
над тугими телами стелиться,
где рядится в кораллы чернильная скорбь
вековая
и под связками раковин меркнут усопшие лица, -
разверзается танец, из мертвого пепла вставая.
(часть. НРАВ И РАЙ НЕГРОВ)


________________________________________________________________________________________________


ОДА КОРОЛЮ ГАРЛЕМА

Своей поварешкой
он на кухне глаза вырывал крокодилам
и непослушных обезьян лупил по заду.
Своей поварешкой.

Спал вечный огонь в сердцевине кремней
искрометных,
и скарабеи, пьянея от вкуса аниса,
совсем забывали тусклый мох деревенский.

Черный старик, поросший грибами,
шел отрешенно в потемки, где плакали нефы,
а король поварешкой скрипел и скрипел,
и цистерны с протухшей водой прибавлялись.

Розы бежали по лезвию
бритвенной гибкости ветра,
и на помойках в шафранной пыли
маленьких белок терзали дети,
пылая пятнистым румянцем зверства.

Мы должны перейти мосты
и покрыться черным румянцем,
чтобы запах легочной тьмы
наотмашь хлестнул теплотой ананаса
по нашим бескровным лицам.

Мы должны убить белокурого,
который торгует водкой,
и всех друзей и сообщников яблока и песка,
мы должны кулаком ударить
по кипящим сгусткам фасоли, -
пусть король Гарлема поет,
пусть поет со своим народом,
и в длинной шеренге тесной,
под асбестом луны небесной,
крепко пусть крокодилам спится,
и пусть никто не рискнет усомниться
в красоте бесконечной, вечной
поварешек, щеток, и терок, и котлов, и кастрюль,
и конфорок на черных-пречерных кухнях.

О Гарлем! О Гарлем! О Гарлем!
Никакая тоска на земле не сравнима
со взором твоим угнетенным,
не сравнима с кровью твоею, сотрясаемой
в недрах затменья,
с яростью глухонемой,
во мраке - совсем гранатовой,
и с твоим королем великим, задыхающимся
в ливрее.

Зияла в полуночной тверди глубокая трещина,
и замерли там саламандры из кости слоновой.
Молодые американки были беременны
одновременно детьми и деньгами,
а кавалеры изнемогали на крестах
ленивой зевоты.

Это они.
Это они у подножья вулканов пьют и пьют
серебристое виски
и глотают, глотают кусочки сердца на ледяных
медвежьих горах.

Этой ночью король Гарлема
беспощадной своей поварешкой
на кухне глаза вырывал крокодилам
и непослушных обезьян лупил по заду.
Своей поварешкой.

Плакали негры, теряясь
в калейдоскопе солнечных зонтиков
и золотистых солнц,
щеголяли мулаты, смертельно тоскуя
по белому телу,
и от ветра туманило зеркала
и упругие вены рвало у танцоров.

Черные,черные, черные, черные.

Ваша ночь опрокинута навзничь, и могучая кровь
не имеет выхода.
Нет румянца. Есть кровь под кожей,
гранатовая от ярости,
кровь, живая на красных шипах ножевых
и в груди у природы кровной,
во мраке теней от клешней и терний луны,
в небесах горящей как рак.

Кровь, которая ищет на тысяче древних дорог
запыленные кости, и пепел белесый,
и арки небес, коченеющих ночью,
где бродят безмолвные толпы планет
вдоль пляжей пустынных, со всячиной всякой,
забытой людьми и потерянной здесь.

Кровь, сатанински медленно следящая краем
глаза,
сок, отжатый из дрока, темный нектар
подземный,
кровь, от которой ветер, в ямке застряв,
ржавеет,
кровь, которая может рассасывать
мотыльков на оконных стеклах.

Эта кровь - на подходе, и скоро
по крышам, решеткам балконным
явится с яростным стоном,
чтоб жечь полыханьем зловещим
хлорофилл белокурых женщин,
рокотать в изголовьях кроватей,
рядом с белой бессонницей раковин,
и устроить всемирный потоп - в желтый час,
на рассвете табачного цвета.

Да, бежать и бежать,
бежать и скорей запираться на чердаках
небоскребов, прижиматься к темным углам,
потому что душа этих дебрей
в каждую щелку проникнет
и оставит на вашем теле отпечаток легчайший
тьмы величайшей
и печаль, которая будет дешевле полинялой
перчатки и розы фальшивой.

И тогда в безмолвии мудром
повара, и официанты, и все,
кто своим языком зализывает
раны миллионеров,
ищут черного короля - на улицах
и перекрестках, где витает призрак селитры.

Южный древесный ветер, втянутый
в черный омут,
гнилые лодки выплевывает и в плечи вонзает
иглы;
южный ветер, носильщик, погонщик
шелухи, букварей, окурков
и вольтовых дуг, в которых - кремированные
осы.

Забвенье - три крошечных капли чернил
на стекляшке монокля,
любовь - единственный образ,
незримый на плоскости камня.
Сплетались над облаками пестики с лепестками,
но стебли кишели в бездне - и ни единой розы.

Справа, слева, с юга и севера, со всех четырех
сторон
вырастает стена, непосильная
для крота и сверла водяного.
Не ищите в ней, негры, трещин -
там все та же глухая маска.

Ищите под гул ананаса
великое солнце в зените.
Солнце, скользящее в лиственной гуще
с трезвым знаньем, что нимфа не встретится
в чаще,
солнце, крушащее цифры и числа, но вовек
не спугнувшее хрупкого сна,
солнце, покрытое татуировкой, солнце,
плывущее вниз по реке,
мычащее, жадных кайманов дразнящее.

Черные, черные, черные, черные.

Зебра, и мул, и змея не бледнеют,
когда умирают.
И лесоруб никогда не уловит мгновение смерти
в стоне деревьев, которые он убивает.
Так пускай до поры укрывает ваши черные
корни древесная тень короля,
замрите, и ждите, и дайте крапивам, цикутам
и терниям острым
вскарабкаться выше, на самые крыши всех
высочайших домов.

Тогда, о негры, тогда, тогда-то
вы сможете яростно целовать колеса
быстрых велосипедов,
совать глазастые микроскопы в потемки
беличьих дупел узких,
и, наконец, ничего не боясь, плясать исступленно
и всласть наплясаться,
а в тростниках, высоко в облаках, наш Моисей
обескровится в терниях.

О Гарлем маскарадный!
О Гарлем, перепуганный насмерть
толпой безголовых костюмов!
Я слышу твой рокот,
я слышу твой рокот за кроной деревьев
и ребрами лифтов,
за серыми каплями слез,
где тонут автомобили, их зубастые автомобили,
я слышу твой рокот за трупами лошадей,
за тьмой преступлений мелких,
за твоим королем великим и глубоко несчастным, -
с бородой, впадающей в море.

______________________________________________________________________________________________________





Я стоял на балконе, сражаясь с луной.
Целые стаи окон впивались зубами в лицо ночи.
Облака пили сок моих глаз, как телята.
И длинными веслами ветер
бил в покрытые пеплом стекла Бродвея.
Капля крови засохла на ветке луны,
похожая на мертвый цветок яблони,
пастухи пригнали ветер равнины,
и он дрожал раздавленной медузой.

Нет, это не мертвые пляшут в пляске смерти.
Нет, я уверен.
Мертвые тихо лежат и грызут свои пальцы.
Это те, другие, пляшут под звуки скрипки,
на которой играет смерть-призрак.
Те, другие, опьяневшие от серебра,
холодные люди,
вырастающие на перекрестке голых ног
и огней колючих,
ищущие червей в панорамах лестниц,
пьющие в своих банках слезы девочек мертвых,
жрущие на углах осколки зари небесной.

Хватит плясать, Папа!
Довольно, хватит плясать, Папа!
Довольно плясать, Король!
Довольно плясать, миллионеры
с голубыми зубами,
тощие балерины в колоколах соборов,
собиратели изумрудов, безумцы и содомиты!
Ведь с вами пляшет только один призрак,
только старый призрак в кровавых лохмотьях,
только,
только призрак!

Знайте, кобры будут шипеть на последних
этажах небоскребов,
чертополох и крапива будут дрожать
на улицах и балконах,
биржа превратится в груду камней,
поросших мохом,
придут лианы вслед за огнем ружей,
и очень скоро, очень скоро, очень скоро,
о Уолл-стрит!

Призрак! Смотрите - призрак!
Как он плюется ядом трав ядовитых
в бесформенное лицо Нью-Йорка!
(часть ПЛЯСКА СМЕРТИ)

@музыка: apparat – the soft voices die

@темы: цитаты

01:28 

страшнее тишина
-и что нам делать?
-ну,можно выпить отравленную колу и надеяться, что следующая жизнь будет лучше.

@темы: цитаты

18:28 

Жан-Поль Сартр Возраст Зрелости

страшнее тишина
" Может быть, нельзя поступать иначе, может быть, нужно выбирать: или быть ничем, или играть то, что ты есть. Это было бы ужасно, - сказал Матье себе, - надо быть лицедеем по природе "
(912-913)

" Я не умею страдать, я никогда по-настоящему не страдаю". Самое тягостное в страдании - его призрачность, постоянно бежишь за ним, думаешь, что сейчас его догонишь, бросишься к нему и предашься ему, сжимая зубы, но в тот момент, когда ты в него попадаешь, оно ускользает, и не находишь ничего, кроме растерянности слов и сонма копошащихся безумных умозаключений: " Оно непрерывно болтает в моей голове, оно не прекращает своей болтовни, отдам, что угодно, чтоб только заткнуться".
.....
«Я вру». Его унижения, его жалобы были ложью, пустотой, он столкнул себя в пустоту, вытеснил себя из себя, чтобы избежать непереносимой тяготы своего истинного мира. Мира сумрачного и знойного, провонявшего эфиром. В этом мире Матье не был пропащим, вовсе нет, все было куда хуже: в нем он был весел, весел и преступен. Это Марсель пропадет, если он не раздобудет пяти тысяч франков до послезавтра. Поистине пропадет, притом без всякого романтизма; это означало, что она родит ребенка или рискует умереть в лапах знахарки. В этом мире страдание не было состоянием души, и не требовалось слов, чтоб его выразить: оно было сутью жизни.





Он энергично тряхнул головой, но его жизнь упорствовала вокруг него. «Медленно, но верно, по прихоти своего настроения, своей лени я оброс собственной скорлупой. Теперь кончено, я замурован со всех сторон!
.....
Даже если я сяду в поезд, на пароход, в междугородный автобус, если поеду на каникулы в Марокко, если вдруг приеду в Марракеш, я все равно останусь в своей комнате, дома. И если я пойду прогуляться по площадям, на рынки, если сожму плечо какого-нибудь араба, чтобы через него коснуться Марракеша, в Марракеше будет этот араб, но не я: я все-таки останусь сидеть в своей комнате, спокойный и раздумчивый, каким я положил себе быть, в трех тысячах километров от марокканца и его бурнуса. В своей комнате. Навсегда. Навсегда бывший любовник Марсель, а теперь ее муж-преподаватель, навсегда тот, кто так и не выучил английский, не вступил в компартию, не был в Испании, навсегда».
.....
«Я влачил беззубое существование, – подумал он, – беззубую жизнь. Я никогда не кусался, я ждал, сохранял себя на потом и вот только что обнаружил, что у меня больше нет зубов. Что делать? Разбить раковину? Легко сказать! И тем не менее! Что останется? Маленькая клейкая камедь, которая будет ползти по пыли, оставляя за собой серебристую дорожку».




Матье было жарко, пекло было невыносимым и реальным. Он провел платком по лбу и подумал: «Нельзя страдать из-за того, из-за чего хочешь». Там происходило величественное и трагическое событие, которое требовало, чтобы из-за него страдали... «Я не могу, я не там, я в Париже среди примет моей реальности, Жак за письменным столом, говорящий «нет», ухмыляющийся Даниель, Марсель в своей розовой комнате, Ивиш, которую я поцеловал сегодня утром. Такова моя тошнотворная реальность, подлинная уже потому, что она действительно существует. У каждого свой мир, у меня это клиника с беременной Марсель в ней и этот еврей, который требует четыре тысячи франков. Есть другие миры. Гомес. Он был причастен, он уехал, таков его жребий. И вчерашний верзила. Правда, он не уехал; наверное, он бродит по улицам, как и я. Только, если он подберет газету и прочтет: «Бомбардировка Валенсии», ему не нужно будет насиловать себя, он будет страдать там, в городе, превращенном в руины. Почему я нахожусь в этом омерзительном мире выклянчивания денег, хирургических приспособлений, тайного лапанья в такси, в этом мире без Испании? Почему я не вместе с Гомесом, с Брюне? Почему я не хочу идти сражаться? Разве мне по силам выбрать другой мир? Разве я еще свободен? Я могу идти, куда хочу, я не встречаю сопротивления, но это даже хуже: я в клетке без решеток, я отделен от Испании... ничем, и тем не менее это непреодолимо». Он посмотрел на последнюю страницу «Эксельсиора»: фотографии специального корреспондента. На тротуаре вдоль стен – распластанные тела. Посреди мостовой толстая женщина, лежащая на спине с задранной на ляжках юбкой, у нее нет головы. Матье сложил газету и бросил ее в сточную канаву.






– Ты что, ничего не понимаешь? – возмутился Брюне. Но тут же осекся и добавил помягче: – Действительно, если б ты понимал, мне бы не приходилось ставить точки над i. Так слушай, ты такое же пушечное мясо, как и я. Представь себе, что ты откуда-то приехал в страну, где сейчас находишься: та рискуешь лопнуть, как пузырь, за тридцать пять лет ты проспал свою жизнь, и в один прекрасный день какая-нибудь граната взорвет твои сновидения, и ты умрешь, не проснувшись. Ты был абстрактным служащим, ты будешь смехотворным воителем и погибнешь, ничего не поняв, только ради того, чтобы господин Шнейдер сохранил свои дивиденды на заводах «Шкоды».
– А ты? – спросил Матье. И, улыбаясь, добавил: – Боюсь, старина, что марксизм не уберегает от пуль.
– Я боюсь того же, – сказал Брюне. – Знаешь, куда меня пошлют? За линию Махино: это стопроцентная мясорубка.
– В чем же дело?
– Это отнюдь не осознанная необходимость. Но теперь ничто не может отнять смысл у моей жизни и не помешает ей стать судьбой.
Он тут же живо добавил:
– Впрочем, как и у жизни всех моих товарищей. Можно было подумать, что он опасается проявить чрезмерную гордыню. Матье не ответил, он вышел на балкон, облокотился о перила и подумал: «Он хорошо сказал». Брюне был прав: его жизнь стада судьбой. Его возраст, его класс, его эпоху – все это он принял, за все взял на себя ответственность, он выбрал свинцовую палку правых молодчиков, которая ударит его в висок, немецкую гранату, которая разорвет его в клочки. Он активно включился, он отказался от своей свободы, теперь это только солдат и ничего больше. И ему тут же все вернули, даже его свободу. «Он свободнее меня: он живет в согласии с самим собой и в согласии с партией». Он был здесь, такой подлинный, с подлинным вкусом табака во рту; цвета и формы, которые он видел, были более реальными, более плотными, чем цвета и формы, которые мог видеть Матье, и в то же мгновение он воспарял над земной твердью, страдая и сражаясь вместе с пролетариями всех стран.

|
|
|

Матье не ошибался, когда Борис попытался занять определенную позицию: на занятиях по философии он проявил симпатию к коммунистам, а Матье отвратил его от них, объяснив ему, что такое свобода. Борис сразу же понял: каждый обязан делать то, что хочет, думать то, что считает нужным, отвечать только перед собой, постоянно подвергать сомнению мнения других и их самих. Борис на этом построил свою жизнь, он был до мелочей свободен, в частности, он постоянно ставил под сомнение всех, кроме Матье и Ивиш; подвергать сомнению этих двоих абсолютно бесполезно, поскольку они совершенны. Что до самой свободы, то о ней тоже не следовало себя вопрошать, ибо тогда, в итоге, перестаешь быть истинно свободным. Борис озадаченно почесал голову и задумался: откуда у него появилась эта разрушительная неуклюжесть, время от времени на него находящая? «В сущности, у меня беспокойный характер», – подумал он с веселым удивлением.



На худой конец он допускал, что Матье был лишь этапом в его жизни, хотя и это уже достаточно досадно, но было невыносимо думать, что он мог остаться всего лишь этапом в жизни Матье.



Разумеется, Матье очень хорошо понимал, что он человек пропащий; но здесь, в дансинге, за этим столиком, среди таких же пропащих, как и он, людей все это не имело особого значения и было совсем не тягостно.
.....
Матье вдруг почувствовал себя связанным со всеми этими людьми, которым было бы лучше вернуться домой, но они не имели на это сил и оставались здесь, куря тонкие сигареты и попивая коктейли с металлическим привкусом, они улыбались, и уши их, видимо, страдали от музыки; они смотрели опустошенными глазами на осколки своей судьбы; Матье почувствовал негромкий призыв покорного и презренного счастья: «Быть, как они...» Он испугался и, вздрогнув, повернулся к Ивиш.

@темы: цитаты

17:51 

Симона де Бовуар Сила обстоятельств.

страшнее тишина
Около семи часов я снова встречаюсь с Сартром, который возвращается с репетиции; он страшно всех напугал, упав в оркестровую яму глубиной в три метра. Она была затянута брезентом, Сартр наступил туда, брезент прорвался, и все увидели, как он исчезает. "Прощай лекция!.." - произнес книготорговец, и тут же появилась голова Сартра с несколько оторопевшим выражением на лице.


Между тем он (Нерон) с большим мастерством рассказывал мне об одной из последних своих попыток самоубийства: сто таблеток асперина, проглоченных одна за другой, медлительность, мрачность этой операции, закончившейся рвотой. Были у него и другие попытки с барбитуратами. Но каждый раз он оставлял для себя лазейку, хотя и шел на значительный риск. "Это не игра и не комедия, - объяснял он мне. - Просто находишься в состоянии безразличия в отношении к жизни и смерти и даешь смерти шанс."



Он сам давал для этого повод по той причине, что остался верен правилу, которое мы для себя определили: реагировать на ситуацию, ничего не изображая. Он не изменил своих привычек: жил в отеле и в кафе, одевался как попало, не подчинялся светским условностям. Мало того, что он не был женат, но мы вели такой независимый образ жизни, что наши отношения нельзя даже было считать классическим «свободным браком». Сартру простили бы подобные странности, если бы он прикрывался своим писательским персонажем. Но он никогда этого не делал и при всей неожиданности случившихся с ним перемен даже не подумал, что ему следовало бы, по крайней мере, учитывать свое новое положение. Такая непосредственность у многих вызывала дружеское расположение. Однако общественное мнение было этим шокировано. Не имея представления о серьезности работы писателя, общественность готова была примириться с его привилегиями только в том случае, если он предстанет перед ней как Другой, что льстит ее пристрастию к мифам и идолам и обезоруживает зависть. Но Другой - это что-то нечеловеческое; притворных тщеславия и значимости недостаточно, чтобы скрыть то обстоятельство, что прославленный автор - такой же человек, тебе подобный: он зевает, он ест, ходит - разве все это не свидетельствует о его надувательстве? Писателя поднимают на пьедестал лишь для того, чтобы рассмотреть во всех подробностях и прийти к заключению, что его напрасно туда вознесли. И тем не менее, пока он удерживается там, дистанция смягчает неприязнь. Сартр не соблюдал правил игры, оставаясь на уровне толпы: таким же, как любой другой


Они готовы были выслушать несколько милых истин о самих себе, но не посмотреть себе прямо в лицо. Вместо марксистской диалектики они требовали свободы, но Сартр заходил слишком далеко: та свобода, которую он предлагал им, несла с собой утомительную ответственность, она оборачивалась против общественных установлений, нравов, она лишала их безопасности


Роман о Сопротивлении восприняли, кроме того, как роман экзистенциалистский. Отныне это слово автоматически приклеивалось к произведениям Сартра и моим. Во время одного семинара Сартр не согласился с таким ярлыком: " Моя философия - это философия человеческого существования; я не знаю, что такое экзистенциализм." Я разделяла его раздражение. Свои романы я написала еще до того, как узнала этот термин, и вдохновлялась я собственным опытом, а не системой. Однако наши протесты были тщетны. И в конце концов мы приняли на свой счет определение, которым, обозначая нас, пользовались все.



Дело в том, что моя материальная самостоятельность сохранялась, ибо в случае необходимости я сразу же могла занять пост преподавателя в университете, однако мне казалось глупым и даже преступным жертвовать драгоценным временм, доказывая самой себе изо дня в день, что таковая самостоятельность у меня есть. Я никогда не действовала согласно принципам, а всегда ориентировалась на цель. У меня было дело: писать стало для меня ремеслом. Оно обеспечивало ине моральную самостоятельность. В своих книгах я видела истинное свое воплощение, они освобождали меня от всякого иного способа самоутверждения.

@темы: цитаты

02:25 

страшнее тишина
что же за неведомая хуйня происходит.
я так заряжена, что не усну до утра. а скорее всего до вообще дня.
но при этом мне абсолютно ничего не хочется делать. ни-че-го. ни идей ни желания - очень мне не нравится такое положение дел.

21:18 

случайный трип

страшнее тишина
.4 часа дня.Я лежу на кровати и жду приход. Который уже накатывает легкими волнами.
За окном солнечно, и дом напротив становиться невыносимо ярким все сильнее с каждой минутой.
У Вали все еще течет кровь из пальца, но он уже не замечает этого. Ему становиться то слишком плохо, то очень круто. Он с огромными болтами ходит взад вперед по комнате. Его длинные волосы развиваются на ходу, рубашка повязана на поясе, как юбка. Иногда он сворачивается колачиком рядом со мной и пытается завести беседу. Но его унесло уже слишком далеко, чтобы получился полноценный разговор. Он извиняется за то что его так прет.
Я наслаждаюсь зрелищем, потому что этот персонаж мне очень нравится. Это наша третья случайная встреча. В прошлый раз я узнала и запомнила как его зовут.
Звонок в дверь. Я не двигаюсь, мне все очень нравится. Нравилось бы и без гаек. Но с ними еще больше.значительно.
Стоит у окна. Кладет трубку. Ходит по комнате.
- ооо, а вообще пиздатые колеса. блин. я смотрю тебя не прет совсем. давай, давай, съешь еще одну половинку, давай, детка, улетим вместе
-ну...да...да,хорошо
-давай, кусай и запивай.
делаю глоток воды, 2ая половинка безвозвратно покатилась вниз в мой желудок.
- ооооо, опять плохо стало. черт. зря я тебе дал еще одну
Влетает его друг, такой же волосатый как и Валя.
Со словами: "Чувак, меня заебало платить за еду. Я отказываюсь это делать. Всегда найдутся люди, которые мне ее купят. А если нет, то и вообще не буду жрать. Мне надоела эта тема. Зачем ты вызвал меня с работы? Мне пришлось его закрыть, меня уволят нахер оттуда"
Звонок. А вот и солист його-його Бласт.
Волны становятся сильнее. Пьеса начинается.
место: кухня.
- Чувак, ну что вы такое съели? - Бласт ничего не употребляет, кроме сигарет, алкоголя и иногда травы, - я почти не спал, мы поехали к бумеру, а он оказался у фина, мы потусили в парадке, попили пивчика и поехали в БС к Басалыгину, где я отрубился сидя на диване на пару часов, и прехал сюда. я только отрезвел недавно. И что? Тебе сначала было плохо, ты всех вызвонил и тебе сейчас хорошо? А она съела больше, чем ты и ей хорошо? А почему ты на полу сидишь?
Они с Валей собирались записать гитары. Но у них явно ничего не получится
и тут мы все встаем и начинаем собираться на другую квартиру, где кровать под потолком, лава лампа и микрофоны.
С каждым шагом картинка сотрясается. Баланс белого явно слишком сильный. Цвета неразличимы. Меня начинает подташнивать. Валя все время спрашивает как я себя чувствую и не хочу ли я вина, которое он уж начал пить.
Лава лампа. Лава лампа нагревается. Красные вверх. Капельки вниз. Валя достал свои рисунки. Потом взял гитару.
Я перестаю себя ощущать. Предметы которые я беру существуют только на картинке в моей голове. Я не чувствую их. Я не чувствую своих конечностей. Попытка закурить заканчивается холодными потными руками.
"все. ну все. так...упфф....ладно ребята, меня здесь уже нет"
я больше не сижу в кресле. совсем. но и не в пизщих мирах. в невесомости. гравитации нет,а на кресле какой-то невнятный кусок мяса.
Это длилось до тех пор, пока Валя не испугал меня к чертовой матери.
Это чувство возвращается ко мне всю неделю. Достаточно яркими флешбэками.
он поставил дроун метал, в тот момент когда ко мне вернулось хоть какое-то понимание. Взяв его рисунки в руки, я испугалась окончательно. И чуть не вскрылась.
Мы вышли из дома и я поехала дальше навещать своих товарищей. еще много чего было в эту ночь. а я была абсолютно счастливым человеком

@темы: алкоголь в крови

05:22 

страшнее тишина
вот что значит накуриться и пройти тест.
полная ударная правда
по лицу
Краткая интерпретация: напряжение, стремление оградить себя от конфликтов, стресса., состояние стресса, сопровождаемое возбуждением, сомнения в успехе, претензии, не подкрепляемые реальными возможностями, самооправдание.

Повышенная чувствительность. Стремится испытывать и проявлять нежные чувства. Очень сентиментален и романтичен. Полностью отдается этим чувствам. Стремится вызывать у людей симпатию при помощи своего обаяния и приветливости.
Нуждается в нежном участии и сочувственном понимании и хочет оградить себя от споров, конфликтов или каких-либо обессиливающих стрессов. Ведет себя дипломатично и осторожно.

Спокоен, целеустремлен и настойчив. Стремится сохранить достигнутое положение и самостоятельно реализовать свои притязания.
Аккуратен, методичен, самостоятелен. Нуждается в уважении, признании и понимании со стороны близких ему людей.

Способен получать удовлетворение от сексуальной активности. Физиологические потребности не фрустрированны.
Обстоятельства вынуждают его идти на компромиссы и временно отказаться от некоторых удовольствий. Способен получать физическое удовлетворение от сексуальной активности.

Физиологическая интерпретация. Ощущение бессилия и переутомления как следствие длительного перевозбуждения (например, волнений, обид или страха перед проявлениями сексуального инстинкта), нервная нагрузка на сердце. Психологическая интерпретация. В сложившейся ситуации видит угрозу и опасность. Возмущается при мысли, что он будет не в состоянии достичь своих целей, и страдает от ощущения бессилия что-либо с этим поделать. Чувствует себя загнанным, возможно даже нервное истощение. Не будет чувствовать себя спокойно до тех пор, пока не будут устранены угрожающие причины. Коротко. Мучительное ощущение бессилия и страх неуспеха (+ группа нужна как компенсация).
Физиологическая интерпретация. Возбужден, тревожен, нервно перенапряжен. Психологическая интерпретация. Стремится производить хорошее впечатление, однако беспокоится и сомневается в возможности успеха. Считает, что он вправе получать то, на что он питает надежды, и чувствует себя беспомощным и страдает, когда обстоятельства оборачиваются против него. Однако возможность неудач очень его огорчает, и это может привести к нервному истощению. Видит себя "жертвой", которую ввели в заблуждение и чьим доверием злоупотребляли. Принимает этот вымысел за действительность и пытается убедить себя, что в его неудаче достичь какого-нибудь положения и признания виноваты другие. Коротко. Бегство от реальности, вызванное страхом обнаружить собственную несостоятельность (первая группа цветов нужна как компенсация)

03:36 

страшнее тишина
у меня сейчас это абсолютно дурацкое состояние, когда ну вообще ничего не хочется делать.
еще и идеи все из головы просто напрочь ушли. куда? вы не видели?
А если гайки послать за ними, они их приведут обратно?

18:58 

страшнее тишина
Интересно, когда стоишь ты на мероприятие, накурился бошкой, Николай в жопу пьяный орет, что не удивился бы, если бы Кузнецова пронесла с собой алкоголь, да и сам бы он для нее это сделал, так вот, стоишь и видишь мальчика длинноволосого, одетого по скейту. И думаешь, вот какой симпатичный, еще и на люсю похож.
А потом уходишь, не в силах противостоять притяжению к Маше, геям и алкоголю и уезжаешь в 12 часов на московскую к шурику.
Напиваешься абсентом, валяешься с машей по полу, пихаешь огурцы в рот, как обычно, и с бутылкой водки в одной руке, и открытой бутылкой вина в другой и огурцом в штанах выползаешь из квартиры.
Ловишь хачика, чтобы в джизус дохеать, а машка уже обблевала ему все переднее сидение и он в середине какого-то пустыря высажвает вас. И маша обблеванная тачку ловишь, а ты скользишь по сугробам винище заливая в себя.
Приезжаешь в джизус на газеле в 5 утра и вообще нихера не понимаешь.
А потом бац, Маша говорит: едем! Бац, бутылку водки не найти, бац сумку забываешь на колонке, хуякс в машине бласт, а у меня бутылка вина.
Выходим из машины, а при ближайшем рассмотрение вы приехали и идете к тому самому мальчику длинноволосому из тайги.
Ну то есть все идут, а мы с машей зиг загами.
А потом бац! И второй длинноволосый странный мальчик поет песню, которая потом у тебя 3 недели из головы выйти не может.
Потом бац, а ты опять на вписке у этого мальчика. А потом бац и вы колеса едте вместе в 4 часа дня в субботу.
а потом ты сидишь, слушаешь их песни и стимулируешься(надеюсь) что-то делать. а еще и на 30% влюблась, наверное, максимум на неделю.

Я к чему все это в сумбурном порядке? Во-первых, у меня были очень хорошие выходные в последнее время, потому что я уходила в пятницу, а возвращалась в воскресение вечером с полным карманами приключений.
не люблю одна дома околачиваться.
А во-вторых, представляете сколько траекторий был проделано перед тем как встретиться с этим мальчиком, учитывая, что я видела его в самом начале пути. Забавляют меня всегда такие вещи.

@темы: алкоголь в крови

18:40 

страшнее тишина
Совсем перестала работать моя память, одна надежда на забвение.
Но что-то не торопится разархивировать свои плагины.
Хорошо, что я пишу дневник, и как плохо, что ленюсь записывать большую часть.
Абсолютно разные состояние у меян были прошлой зимой-весной и этой. Себя даже не узнать. Такие разные проблемы. Атмосферы.
А что творилось в моей голове в 10 и уж в 09, можно надеятся теперь тоько на забвение

09:03 

страшнее тишина
вот меня сейчас так торкнулло: до или после (скорее всего после лонг борда) я хочу лава лампу, бляя!

01:53 

страшнее тишина
меня всякий раз этот тест поражает до глубины души: propos.ru/lusher/start.php


Краткая интерпретация: чувство беспокойства и настороженности, стремление скрыть это чувство., напряженность, чувство неуверенности, настороженности, стремление избежать контроля извне.

Не желает ни в чем принимать участие. Старается уйти от социальных контактов, ограничить круг общения. Склонен скрывать свои чувства и мысли. Длительное состояние фрустрации утомило и опустошило его.
Мечтает об идеальной близости, основанной на нежности и обаянии обеих сторон. Однако испытывает страх, что может выдать себя, и поэтому для достижения этой цели прибегает к всесторонней разведывательной тактике, проверяя, не связал ли он себя бесповоротно какими-либо обязательствами, не разгадали ли его.

Чувствует себя тревожно и неуверенно, постоянно испытывает дискомфорт. Нуждается в ощущении большей безопасности и в более теплой обстановке (+ группа является попыткой компенсации этого и других конфликтов).
Избегает чрезмерного напряжения сил и испытывает потребность в безопасности и спокойном дружеском общении. Возможно, находится в плохом физическом состоянии. Нуждается в мягком обращении и дружеской помощи.

Склонен идти на компромиссы и приспосабливаться к требованиям ситуации. Считает, что должен наилучшим образом использовать существующие обстоятельства.
Чувствует себя не очень комфортно из-за сопротивления, с которым сталкивается всякий раз, когда пытается отстаивать свои права. Препятствия вызывают у него негодование и возмущение, однако он уступает и согласен как угодно приспосабливаться, лишь бы достичь мира и покоя.

Физиологическая интерпретация. Интенсивность состояния, выявляемого другими цветами. Психологическая интерпретация. Хочет быть независимым и свободным от каких бы то ни было препятствий, помех, ограничений и запретов, кроме тех ограничений, которые он налагает на себя сам по своему выбору и решению. Коротко. Желание распоряжаться своей судьбой.
Физиологическая интерпретация. Стресс, вызванный разочарованием и страхом дальнейших неудач. Психологическая интерпретация. Несбывшиеся надежды привели к неуверенности и настороженности. Требует свободы действия и отвергает какой бы то Ни было контроль, кроме самоконтроля. Не желает обходиться без чего-либо или в чем-либо себе отказывать. Требует гарантий безопасности, чтобы избежать дальнейших разочарований. Сомневается в том, что в будущем положение будет хоть сколько-нибудь лучше. Эта отрицательная установка приводит к тому, что он повышает свои притязания и отказывается от разумных компромиссов. Коротко. Напряженная настороженность (первая группа цветов характеризует компенсацию).

Сильную тревогу вызывают несбывшиеся надежды, а также страх, что новые цели приведут к новым неудачам. Пытается избавиться от этой тревоги, замыкаясь в себе. Из соображений самозащиты становится осмотрительным. Угрюм и подавлен.

17:28 

страшнее тишина
поднимается. неприятное чувство.
когда знакомые люди в мое личное пространство вторгаются.
ну, здравствуйте. апогей этого чувства может еще не настал. но скорее всего близко.

02:11 

страшнее тишина
я устала от папы, которому абсолютно похуй. и от мамы, которой черезчур есть дело

05:13 

страшнее тишина
грустно от того что пусто
а так и не грустно вовсе

04:07 

страшнее тишина
ну да, пускай так. и я перестала за собой следить
ну просто ведь зима
а в своей голове я иду к счастью.
правда все так устаканилось, что захотелось интриги. но какой-нибудь не сильно мозгоебущей. что-нибудь с мужиками связанное. пускай уже в меня влюбится кто-нибудь и разовьется интрига. уже уж точно больше не моя очередь влюблятся. а то из-за машки вон люди из окна хотят выпрыгнуть, а я что-то ограничиваюсь просторами моей головы.

ебу я ее ебу, а она говорит, водички принеси
жопюдин
все истории наташи начнались со слов: сидим мы упоротые и я думаю "ебааать"
мужчина мечты выявляется вопросом "зигмунд или фрейд?"

@темы: тусни, фразы

02:34 

страшнее тишина
заскучалось по лету очень сильно
при таком настроение, как у меня надо спать идти.
но очень хочется (а нечего) кушать.
и даже на гитарке не поиграть, чтобы успокоится
потому что поздно.
нехуй скинс по ночам смотреть. теперь новые серии только днем буду смотреть.

00:08 

о литературе

страшнее тишина
самое ужасное что могут сделать на уроки литературы, они делают.
они заставляют читать эти жуткие рассказы о войне. верим помним. все эти рассказы исполнены жестокостью и сраной доблестью, которую не то что в школе, в ебанной жизни редко увидишь.
Заставляйте читать эти рассказы тех, кто уже в 18 лет пошел в университет с желанием быть в политике и заниматься ей. Что бы блять ОНИ знали, как страдают люди, благодаря решениям которые они приняли. или конфликтом, которые они не сумели исправить.
НЕХУЙ воспитывать в людях героизм - нет ничего хорошего - отдавать жизнь за свою страну, пардон, ЗА КОГО!? за тех кто сидит наверху, ведь одно правидьное слово могло спасти всех от этой кровавой бани.

Второе.
Зачем заставлять читать всю эту коммунистическую поеботу, или поеботу с марксистскими подтексами? Ну, блять, объясните им саму идею коммунизма, марксизма, ан уроке истории или на уроке введение в философию, например?
Зачем пичкать детей произведениями в которых главная цель - показать, что капитализм говно, царь говно, вся эта система говно, а Ленин, Маркс, и все это народническое говно приведет нас к успеху!? ясен красен из-за этого они тогда были столь популярными...
это беда...это беда....
это все равно что навальный начнет сейчас писать, о том что путин гавно и надо что-то меня, но завуалированно и присовывая туда какие-нибудь псевдоморальные сюжетные линии, это станет супер популярным . а потом случится революция, которая обернется успехом. и пьесы навального будут ставить в театре. хотя нет. это не так актуально. по его книгам будут фильмы снимать. хотя это будет агитационным куском говна, замешанным на политике
и что же? через 100 лет детям это будут пихать как обязательную программу которая выходит на экзамен? И упуская главную суть и идею произвдения им будут втупую затирать о том, что занавески красные, потому что герой расстроен, а вот это персонаж чень морален и учит, блять, нас доблести!?!?

давно я не запускалась во все эти размышления....но это же пиздец...

.melting on the couch

главная