Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Цитаты (список заголовков)
17:02 

страшнее тишина
Шарль Бодлер. Парижский сплин: XLVIII. Anywhere out of the world
перевод Т.Источниковой

Жизнь - это больница, где каждый пациет страстно желает перелечь на другую кровать.
Кому-то хотелось бы хворать у печки; другой уверен, что выздоровеет возле окна.
Мне кажется, что я бы всегда чувствовал себя хорошо там, где меня сейчас нет; и вопрос о переезде туда - вот что я обсуждаю непрестанно в беседах с моей душой.
"Скажи мне, бедная моя охладевшая душа, не думаешь ли ты пожить в Лиссабоне? Там должно быть жарко, и ты бы отогрелась там, как ящерица. Это город возле самого моря; говорят, что он весь выстроен из мрамора, и тамошние жители так ненавидят растительность, что уничтожают все деревья. Вот пейзаж, который пришелся бы тебе по вкусу, - свет и камень, и вода, где они отражаются".
Моя душа не дает ответа.
"Раз уж ты так любишь покой в сочетании с переменой зрелищ, не хочешь ли пожить в Голландии, этой блаженной стране? Может быть, ты повеселеешь в этом краю, чьи образы так часто восхищали тебя в музеях. Что думаешь ты о Роттердаме, - ты, любящая леса мачт и корабли, пришвартованные к ступеням домов?"
Душа остается немой.
"Может быть, тебя сильнее привлекает Батавия? Что ж, там мы нашли бы дух Европы, обрученный с тропической красотой".
В ответ - ни слова. Не умерла ли моя душа?
"Или ты уже окоченела до такой степени, что только в своей боли находишь удовольствие? Если так, давай умчимся с тобою в те края, что сходны с царством Смерти. - Решено, бедная моя душа! Мы отправляемся в Торнео. Даже еще дальше - к крайним пределам Балтики; и еще дальше от всякой жизни, насколько это возможно, - к самому полюсу. Там косые лучи солнца лишь едва скользят по земле, и подолгу тянутся дни и ночи, убивая разнообразие и увеличивая монотонность, близкую к небытию. Там мы сможем надолго окунуться в сумерки, а чтобы развлечь нас, северные зори станут время от времени посылать нам снопы розовых лучей, сходные с отражениями адского фейерверка!"
Наконец душа моя взрывается возмущением, и слова, что она выкрикивает мне, воистину мудры: "Не важно! не важно куда! все равно, лишь бы прочь из этого мира!"

@темы: цитаты

19:57 

Досье Берроуза. Берроуз

страшнее тишина
( royallib.com/book/berrouz_uilyam/dose_uilyama_b... )


Как я показал в «Невидимом поколении» (опубликованном в «Лос-Анджелес Фри Пресс», а также в виде приложения к «Билету, который взорвался»), любой, у кого есть портативный магнитофон или машина для перевозки аудиосистемы, может создавать массовые события и направлять мысли окружающих. Эта техника основана на сознательном внушении. Его впервые применил доктор Джон Дент из Лондона, тот самый, который предложил лечение апоморфином от алкоголизма и наркомании.
Сознательное внушение по методике доктора Дента: пациент читает вслух книгу, как будто перед ним сидит воображаемый слушатель. Психотерапевт стоит за спиной пациента и с той же громкостью повторяет предварительно оговоренные суггестии («Ты можешь заснуть», «Ты больше никогда не будешь пить спиртное» и тому подобные). Поскольку внимание пациента сосредоточено на тексте, суггестии не воспринимаются сознанием, но откладываются в подсознании, или реактивном уме. Это не подпороговое внушение. Подпороговое означает воздействие ниже уровня восприятия зрением или слухом. Как бы объект ни старался, он не увидит и не услышит подпороговые изображения и звуки. Сознательное внушение строится на раздражителях, которые объект не регистрирует, потому что его внимание направлено на другой предмет. Других препятствий к восприятию суггестии нет.
Когда заранее подготовленные записи проигрываются на улице, на праздниках, в барах, на вокзалах, в аэропортах, в парках, в метро, на митингах, в антрактах спектаклей и так далее, используется именно техника сознательного внушения, а не под-порогового. Люди не воспринимают на уровне сознания записанные суггестии, потому что их внимание сосредоточено на другом: на переходе через улицу, прибывающем поезде, объявлениям посадки, речи спикера, телевизоре, разговоре с собеседником. Громкость должна совпадать с уровнем шума. В грамотную суггестивную запись уже включены звуки окружающей среды.
Суггестивная запись будет более действенной, если содержит противоречивые команды. Стой. Иди. Жди здесь. Иди туда. Подойди. Отойди. Будь мужчиной. Будь женщиной. Будь белым. Будь черным. Живи. Умри. Будь животным в человеческом облике. Будь супергероем. Да. Нет. Сделай сейчас. Сделай потом. Будь собой. Будь кем-то другим. Бунтуй. Подчиняйся. ПРАВ. НЕПРАВ. Произведи отличное впечатление. Произведи ужасное впечатление. Сядь. Встань. Сними шапку. Надень шапку. Создавай. Уничтожай. Реагируй. Не обращай внимания. Живи настоящим днем. Живи прошлым. Живи будущим. Подчиняйся закону. Нарушай закон. Будь честолюбив. Будь скромен. Соглашайся. Отвергай. Делай больше. Делай меньше. Все планируй. Поступай спонтанно. Решай сам. Слушай других. Говори. МОЛЧИ. Береги деньги. Трать деньги. Ускорься. Притормози. Туда. Сюда. Направо. Налево. Собранный. Рассеянный. Открытый. Закрытый. Вверх. Вниз. Вход. Выход. ВНУТРЬ. НАРУЖУ.
Мы слышим подобные команды на каждом шагу. К примеру, если записать на суггестивную пленку фразу «Посмотри на светофор… СТОЙ… Жди… ИДИ…», и воспроизвести ее на перекрестке, окружающие люди будут вынуждены подчиниться внушению. Это все равно что украдкой дать человеку снотворное, а потом внушать ему желание спать. Любая противоречивая суггестия на подсознательном уровне вызывает временную растерянность, во время которой усваивается внушение. Более того, противоречивые суггестии это интегральная функция человеческого метаболизма. «Потей. Прекрати потеть. Пускай слюни. Прекрати пускать слюни.
Впрысни адреналин в кровь. Нейтрализуй адреналин». Поскольку окружающая среда и само наше тело непрерывно отдают нам противоречивые команды, суггестивные пленки с ними особенно эффективны. Стоит использовать все возможности магнитофона: ускорять и замедлять воспроизведение, накладывать противоречивые команды друг на друга, на вокзалах и в аэропортах играть с отражением звука от стен. Воздействие должно быть долгим и широким: найдите как можно больше операторов. Для лучшего эффекта подвезите большую аудиосистему, а суггестии перемежайте популярными мелодиями и уличными звуками. Если суггестивная пленка содержит высказывания оскорбительного характера, оператору следует двигаться быстро и все время менять направление.

_____________________________________________

Пленка Вербного воскресенья
(Жертвы торнадо: 223 Нью-Йорк пост«)
Понедельник, 12 апреля 1965 года
Пленка Вербного воскресенья делалась так: за неделю до праздника я записал на «Волленсак», если мне не изменяет память, симфонию советского композитора вперемешку с низкочастотными радиошумами (самый интересный звук в эфире). Потом регулярно гонял пленку туда-сюда, просто перематывал и в произвольных местах вклеивал кусочки текста поверх исходного звука, а потом и друг друга. Для этой цели я нарезал «Немного твоей крови» Теодора Старджона, журнал для школьников «Эксельсиор», где редактором был Алан Бергер, первый выпуск журнала «Орда» за 1964 год, под редакцией Джонни Бирна, Ли Харвуда, Роджера Джонса и Майлза, отрывки из Пита Брауна, Майкла Кутюрье, Л.М. Херриксона, Джорджа Даудена, Спайка Хокинса, Ли Харвуда, Майлза, Нейла Оррама, «День, когда убили Джесси Джеймса» Карла У. Брейана (3 апреля 1881 года) и собственные работы… Так что, сами понимаете, к Вербному воскресенью пленка на магнитофоне была похожа на многослойный бутерброд. В день праздника я порылся у себя в папках, выбрал всяческих обрезков старых писем и еще чего-то, записал, поклеил, а результат перепечатал на машинке. Места склейки обозначены знаком ///

______________________________________________


Дано еще один наблюдатель мистер Б.-1 в точке Х-1 в двух световых годах от поезда. Поезд у него на снимке уже в двух часах езды от Сент-Луиса а это два пополудни то есть обед. Поезд остановился у пустыря ветер несет пыль из далекого 1920-го / Щелк/ с пригорода на чужбине – из закоулков – Надо же было так неудачно приземлиться на разбитой посудине – под далекими небесами разносятся печальные гудки паровоза. Проглядываю заметки о времени и местах о которых говорю и они так далеки и неясны и не в настоящем времени лишь вы здесь смотрите в окно как на экран с фильмом 1920 года.

______________________________________________


Затем спустился в вестибюль и затарился местными газетами. Просмотрел их тщательным образом на предмет статей или картинок которые пересекаются иллюстрируют или даже усиливают правоту моих прошлых нынешних или будущих работ. Годный материал я вырезав помещаю в альбом – (намек прозрачный – я все еще живой) Годный материал я вырезав помещаю в альбом – (Поскорее прошу время пришло) – Например, прошлой зимой я собрал из такого материала страницу озаглавленную «Дневной телетайп» которую позже опубликовал в журнале «Май мэгэзин» Джефф Наттел из Лондона. Страница, эксперимент в области газетного формата, по сути представляла собой набор перетасованных фраз с первой полосы «Нью-Йорк тайме» за семнадцатое сентября 1899 года представленных в виде зашифрованного сообщения. И хотя некоторые из читателей утверждали будто нет в тексте ничего тайного я все же вознамерился отыскать в нем точки пересечения, предпринял так сказать операцию по дешифровке дабы выявить отношение текста,к внешним координатам: (Из «Дневного телетайпа»: «Самый полезный результат Амстердамской конференции пьяный полицейский»). И вот в номере «Сент-Луис глоуб демократ» за двадцать третье декабря нахожу заметку о полицейском которого отстранили от службы за пьянство при исполнении он прямо в патрульной машине приговорил бутылку бренди потом выполз из тачки – (чтобы догнаться) – (Из «Д.Т.»: «Веселуха в Омахе») – А вот сообщение из Вермилиона что в Южной Дакоте: «Ежегодные десять долларов и обращение к администрации тюрьмы от Омаха Кида» – Вы уж пожалуйста употребите это на орешки еду и сигаретки для заключенных застрявших в вашей паршивой кутузке" и подпись «Омаха Кид» – (Из"Д.Т.«: «Что за угри дали сигнал к отступлению 23?») – «Сент-Луис глоуб демократ»: «Пресс-атташе Шестой армии сообщил что еще два тела выловлены из реки Ил*. Всего количество погибших составляет двадцать три человека». – (Из «Д.Т.»: «Давай Том твоя очередь») – «Сент-Луис пост диспатч»: «Том-Крик вышла из берегов».



________________________________________________


Дневник затворника ( royallib.com/read/berrouz_uilyam/dose_uilyama_b... )
Прошлым летом в Боулдере я беседовал с Чогьямом Трунгпа Ринпоче о возможности отшельничества в его Вермонтском центре. Спросил: можно ли прихватить с собой пишущую машинку. Гуру возразил, дескать, это равноценно тому, как если бы плотник взял с собой в затворничество инструменты. Тогда я и понял: мы на вещи смотрим по-разному. И сравнение с плотником показывает, в чем именно разница: при всем уважении к ремеслу Иисуса Христа, плотник может плотничать в любой момент времени. Писатель же творит, когда приходит вдохновение. Упустишь музу – и момент не вернется, вот как у Кольриджа не сложилось с поэмой «Кубла Хан». Писатели не пишут, они читают и записывают. Доступ к книгам открывается случайным образом, поэтому творец эти редкие мгновения должен использовать с максимальной выгодой. Тем паче что я гораздо более заинтересован в писательстве, чем в каком-то там просветлении – оно лишь постоянно ускользающий мираж, вроде полного и завершенного психоанализа или абсолютной свободы. Медитация для меня – источник материала. Мне не нужна абстрактная нирвана, мне важны те самые видения и вспышки цветов, на которые мастера призывают обращать как можно меньше внимания. Телепатия, астральные проекции – все это, если верить, Трунгпа, лишь помехи. Вот именно, помехи, отвлекающие забавы вроде дельтапланеризма, серфинга или ныряния с маской. Но что в них дурного? Мне навязывают догму, но подчиняться ей я не собираюсь.
У бодхисатвы и писателя цели разные, несравнимые и непримиримые. Покажите мне хорошего писателя-буддиста! Когда Хаксли увлекся буддизмом, то перестал писать романы, зато принялся за буддистские трактаты. Медитация, астральные путешествия, телепатия – все это средства достижения целей для любого автора. Это только вопрос выразительности. Литератору, который не считает писательство важнейшим делом своей жизни, своим единственным спасением, я… «мало доверяю в деле продажи души». Как говорят французы: pas serieux*.
* это серьезный шаг (фр.)
Я согласен был отказаться от машинки, но не от пера и бумаги. Большая часть моих персонажей приходит во снах, и если не записать сон сразу по пробуждению, то все забудется. Механизм запоминания сна капитально отличается от механизма памяти бодрствующего мозга. Мне случалось проснуться ото сна, прогнать его в памяти несколько раз, а потом забыть напрочь. Во время затворничества я засыпал, оставляя зажженной свечу и кладя у кровати перо и бумагу; просыпаясь, записывал сны. И так получилось, что именно во сне я увидел целый эпизод для книги, над которой сейчас работаю. Во сне, изложенном здесь, я даже решил проблему композиции.
Также я предпринял ряд астральных путешествий, отправляясь к определенным людям, и если выходы из тела не принесли кардинальных решений в плане творчества (что случается редко), то хотя бы оказались занимательны и продуктивны. Если коротко, то при помощи писательства я проникаю куда дальше и глубже, нежели при помощи каких-либо медитативных практик. Лично для себя я предпочитаю неограниченный, опасный и непредсказуемый мир дона Хуана закрытому и предсказуемому кармическому миру буддистов*. Да, жизнь – источник страданий, однако страдания могут стать неплохим стимулом к жизни. Себя дон Хуан называет безгрешным воином, не хозяином; тот, кому нужен хозяин, пускай ищет в другом месте. Я хозяина не ищу! Я ищу книги. Во сне я часто нахожу книги там, где они и написаны, потом уношу с собой хотя бы несколько фраз, из которых затем подобно свитку развертывается остальная часть. Просыпаюсь и записываю сон как можно быстрее, потому как читаю книги, а не пишу.
* Жизнь «вне колеса причинно-следственного кармического существования» у буддистов равнялось бы «непредсказуемому, неограниченному». – Примеч. автора.
Попытаюсь резюмировать очень сложную и запутанную систему духовных практик, представленных доном Хуаном в «Сказках о Силе». Цель этих практик – создать безгрешного воина. То есть человека в любой момент времени полностью владеющего собой. Воин единственно желает выразить свою полноту, а не получить хвалу или поддержку от других. Он не ищет и не признает хозяев. Состояние воина достигается с помощью учителя и благодетеля. И дабы понять их роли, человеку следует учесть понятия тональ и нагуаль – основы пути воина. Тональ включает в себя мышление человека, его познания, все, о чем он может говорить, что может объяснить, включая собственное физическое состояние. Нагуаль же пребывает вне тоналя: это невыразимое, непредсказуемое, непознанное. О нагуале невозможно говорить, его нельзя объяснить, но можно видеть и переживать. Внезапный прорыв нагуаля в тональ смертельно опасен, если ученик не подготовлен должным образом. Роль учителя – очистить и укрепить тональ, чтобы ученик оказатся в состоянии работать с нагуалем к моменту, когда благодетель явит его. Учитель и благодетель могут помочь ученику достичь непознанного, однако что будет после – они предсказать не могут. Нагуаль непредсказуем, и весь процесс обучения чрезвычайно опасен. В то время как тональ (полнота сознательного бытия) формирует личность, сам он формируется нагуалем, всем, что его окружает и чем он, тональ, не является. В момент смерти нагуаль полностью подчиняет себе тональ, а тональ закрывается, отвергая нагуаль. И если нагуаль – это непознанное, непредсказуемое и необъяснимое, то роль художника – прикоснуться к нагуалю и принести частичку его в тонатьное, запечатлев в картине, скульптуре, фильме или музыке. Нагуаль также включает феномены духа, которые буддисты воспринимают как помехи на пути к просветлению. Но пути дона Хуана и буддистов просто ведут к различным целям. Дон Хуан не предлагает окончательного решения или просветления. Не предлагает их и художник.
Во время затворничества я записывал сны и то, что выливалось из них (спонтанно, в состоянии бодрствования). Использовал ассоциативные упражнения: гулял, записывая позже мысли, возникшие, когда, например, дорогу мне перебежал олень, или когда я присел на камень и убил кусачую муху. Трепотня насчет «не-убийства», по-моему, полная чушь; я, когда вселился в хижину, первым делом смастерил себе из старой метелки мухобойку. Где проходит грань? Почему нельзя убивать комаров? Кусачих мух? Вшей? Ядовитых насекомых? Я лучше прихлопну бурого паука-отшельника, пока он меня не укусил. И с мухами я жилье делить не стану*. Вот вам и точка пересечения: Чудо Многоножки, которая исчезла, когда я замахнулся на нее кувалдой. Отличное чудо. Chapeau**, Трунгпа Ринпоче. Многоножка была всего полдюйма в длину, да и при таком климате они больше не вырастают. Размер – самое то; пусть бегает себе по комнате, убивать не стану. С другой стороны, многоножка длиной в три дюйма для меня уже мерзость! Дальше: паучок, плетущий сеть на окне – пусть живет. Но вот я слышу, как у меня над головой на полке что-то скребется. Зажигаю свечу и вижу: паук с брюшком в дюйм диаметром, бурый, между прочим. Может даже, бурый отшельник. Как бы там ни было, он слишком велик, дабы жить со мной по соседству. Хороший паук – мертвый паук; такой не спрыгнет мне на нос, пока я сплю.
* Существуют тантрические техники убийства насекомых при помощи мантр. Практикуется в местах обучения дхармы. «Убийство умом». – Примеч. автора.
** Шляпа (фр.), здесь «Молодец!» «Браво!» – Примеч.
Эссе «Дневник затворника» не линейно. Линейным оно было бы, если я, увидев сон в ночь на понедельник, утром бы записал его, во вторник повторил то же действие и так далее. Здесь же четверг и пятница могут вместе с понедельником (а творчество на основе сна – вместе со сном) сращиваться в матрице прошлого настоящего и будущего. Как в книге «Последние слова Голландца Шульца». Какие-то ассоциативные линии в «Последних словах» нельзя проследить обратно или даже просто угадать. Прочие легко относятся к реальным событиям из жизни самого Голландца. Структура такова, что человек будто смотрит фильм, составленный из прошлого настоящего и будущего, сна и фантазии, фильм, который читатель не видит напрямую, но может постичь через слова. Такова и структура данных записок.
Начнем со сна девятого августа 1975 года… «СЛОВА» Возможно женщины – это слова, и, как говорит Брайон Гайсин, первое слово было «Привет». Бог сделал Адаму анестезию, создал из его ребра Еву, а та и говорит: «Привет, Адам». Или вспомните, как Пэт Гарретт окружил лачугу, в которой прятались Билли Кид, Чарли Броудер и остальные. Чарли только вышел за порог поссать, как пуля калибра 30 пробила ему брюхо. Чарли отбросило в хижину, но Билли вложил ему пистолет в руку и вытолкал наружу, сказав: «Прежде чем умрешь, завали хотя бы одного». Чарли идет, шатается, мочится на ходу, харкает кровью, не в силах даже поднять руку с оружием, и Гарретт прекращает огонь. Чарли встает перед ним и лопочет: «Я только… я хочу…» и падает у ног Гарретта, обняв своего убийцу за колени. А Гарретт тихо отвечает: «Ну привет, Чарли».

Смерть это слово. Далее: ставролиты, каменные нерукотворные кресты, всегда использовали как средство для лечения солнечных ожогов, а на Венере, говорят, жарко. Слова могут и оберегать. Слова – это анаболик, вроде морфия. У меня был сон про доктора Дента, который вылечил меня от зависимости при помощи апоморфина.
Записки состоят из кусочков снов и поэзии, а еще ассоциаций; всех ассоциаций привести не смогу, вот лишь некоторые примеры. Я думал о Брэдбери Робинсоне, друге-англичанине, увлекавшемся христианским мистицизмом, думал о нем в тот момент, когда дорогу мне перебежал олень. Об испанских субтитрах в фильме «Расёмон». Лесоруб обманул стражу и стащил кольцо. И еще какой-то обдолбанный буддист сунул огнетушитель под керосиновую плитку. Я прямо вижу, как льется сплошным потоком горящая жидкость, пока кто-то пытается достать огнетушитель. Переложите огнетушитель в место поудобнее.
Дальше: надо посетить Кэмпбелла Далглиша по методу, изложенному в книге Монро «Путешествия вне тела». Инструкции таковы: посещать следует не человека, но место. То есть надо сосредоточиться на месте, в котором пребывает объект. Кэмпбелл живет на окраине города Конифер, что в Колорадо, а работает в Денвере. Так вот, во сне я оказался в доме на Вайоминг-стрит и сообразил, что это не тот дом, ведь мой дом находится на Денвер-стрит. Спустя несколько дней я попробовал посетить кое-кого другого, а именно – Джона, Д.К., который позднее – много позднее – побывал в городке Литтл-Америка в Вайоминге и послал мне оттуда открытку. Фишка в том, что путешествия вне тела происходят не в привычном нам временном измерении. То есть, когда ты вне тела, прошлое настоящее и будущее перестают существовать или скорее сливаются. Посему не ждите встречи с глазу на глаз с нужным вам человеком, так почти никогда не случается. Седьмого августа я покинул тело, желая посетить своего сына Билла в Санта-Круз, это в Калифорнии. Приснился Мадрид. Несколько лет назад в Танжере мне пригрезилось, будто мы с Биллом стоим на берегу и видим далекий взрыв. «А вот и Мадрид», – сказал тогда я. Санта-Круз – название испанское, а сама Калифорния когда-то принадлежала Испании. Из того сна у меня родилась динамичная шпионская история.
Вышел на контакте Джеймсом Грауэрхольцем. Избавился от болей в спине при помощи упражнений, которые он мне посоветовал. Контакт получился позднее и не напрямую: Джеймс связал со мной сон про секту фундаменталистов и встречу с мальчиком, предложившим: «Прокатимся на верблюде?» (В приложении я этот сон цитирую.) Мальчик в свою очередь попал в его сон после общения с другом по имени Кэмел. Данный эпизод показал, как можно пристроить пиратскую историю, над которой я работал, в роман «Города красной ночи». Причем именно в том месте, куда ее поместило издательство «Аркейд» при публикации. Отобрал отрывок и отправил его в «Аркейд» во время моего затворничества именно Джеймс.
На листе картона в туалете кто-то написал: «Как я могу доставить себе удовольствие, если меня нет?» Простите, юноша, но вы себя дурачите. Как же вас нет, если вы сами с собой разговариваете? «Я» подобно шоферу-шантажисту, владеющему всей вашей грязной подноготной, перевозит вас туда-сюда по линиям строк.
– Я иду с мечом судия? От меня так просто не избавишься.
Мне всегда казалось, что источник «Я» – в словах, внутреннем диалоге. Трунгпа – с некоторыми оговорками – со мной согласился, однако все равно не придал словам такого большого значения, как я. Дон Хуан, напротив, называет прекращение внутреннего диалога решающим шагом на пути к избавлению от предрассудочного «Я». «Сказки о Силе», страница двадцать два: «Основная цель магии – изменить наше представление о мире, но достичь этого можно, лишь прекратив внутренний диалог». Дабы остановить внутренний диалог, дон Хуан дает упражнение: следует ходить, слегка скосив глаза и глядя на горизонт, полусферу, ни на чем, собственно, взгляд не фокусируя*. Таким образом можно исчерпать внутренний диалог. К несчастью, во время своего затворничества я не читал «Сказки о Силе» и практиковать данную методу не мог. В городе, где река образов и слов не прерывается, такое упражнение выполнять не очень удобно.
* Одна из ранних форм медитации. – Примеч. автора.
Несколько лет назад я задал вопрос «КОНТРОЛЮ», загадочному компьютеру в Лондоне. Говорят, будто он – с Венеры и может ответить на любой вопрос.
Вопрос: Если убить слово, получится ли моментально выйти из тела? Ответ: Да.
Вопрос: Как этого добиться?
Ответ: Для начала выполняйте автоматические упражнения.
Я так понял, что если слова станут говорить сами по себе, то они сами же себя и убьют.
Я – писатель, работаю со словами. Чем активнее персонажи и действия развиваются сами по себе, тем большую они имеют художественную ценность. Только я не пишу, я читаю, то есть буквально выхожу из тела и перемещаюсь к своим персонажам, в свои действия, подобно художнику – как если бы он поклонился три раза публике, растворившись затем в своем же полотне.
Необходима мутация сознания на базовом уровне. Кусочничать – это не дело. Никто, пребывающий в собственном теле, не лишен эго. Какова же природа такого решительного шага на пути к непознанному? Как говорил Коржибски: «Не знаю, давайте проверим». Наступил Космический век. Космос – опасен и неизведан. Путешествовать необходимо, жить нет необходимости*.
* Парафраз знаменитого высказывания Помпея «Плыть необходимо, а жить – нет», приведенного Плутархом в труде «Жизнеописание Помпея». – Примеч. пер.
Суббота, девятое августа 1975 года В говно разругался с Джоан – не отпускала меня одного в туалет. «Ненавижу тебя», – кричал я. Джоан натирала меня чем-то зеленым, похожим на ставролит.
«Слова»!
Мальчишку облили бензином и сожгли.
Я был в Англии? Восьмидесятилетняя старуха попросила у меня метадона в присутствии двух нариков. Я ударил ее по лицу, сказав: «Да вас же завтра могут повязать».
Воскресенье, десятое августа 1975 года
Я и доктор Дент жили в гостинице «Эмпресс». Я встретил доктора в коридоре и прошел с ним в его комнату, которую он делил с другим человеком. Тот сказал мне: «Доктор Дент разорился».
Перебрался в номер к Иену. Пропустил ужин. Доктор Александр, высокий худой мужчина лет тридцати с чем-то уговаривает меня устроить сеанс в небольшом городке. Его спиритический проводник – индеец – в каких-то санках. Входят двое коротышек и начинают показывать фокусы.
Понедельник, одиннадцатое августа 1975 года
Первый день затворничества. Веду записи. Беккет пригласил порыбачить у него в пруду. Кики устроил интервью с репортером из «Плейбоя». На станции вместе с Реем М. дожидаемся поезда до Сент-Луиса. Домишко в Новом Орлеане. Оказался не в том доме на Вайоминг-стрит, ведь я живу на Денвер-стрит. Основной свидетель какого-то убийства в Испании. Убийцу поймали? «Да, – говорит полицейский. – Он у меня дома. Знаете, я ведь раньше дискотеки проводил». Ля-ля-тополя. Где ну где мои колеса? Ужинаем с Биллом Уиллисом и Брайоном в итальянском ресторане. «У Счастливчика Ника Дикендорфа» лучший стейк в городе. Руины римских построек в Лондоне. Арендовал лачугу на берегу реки у Д. Кэмела. Спаренный санузел. «Прокатимся на верблюде?» Сортир в аду. Подрался с лакеем в клубе. «Я тебя насквозь вижу». Проклятый автобус. Джон Брэди с Пэтом в Нью-Йорке. Пустой нечеловеческий взгляд. «Бойз-таун» на Прайс-роуд. Брэдбери Робинсон – и тут олень через дорогу. Enganadoalapolicia*. «Расёмон». Было бы неплохо получить весточку от тебя. Эта пустошь это тихое это спокойное место. Зачем змей убивать? В Марокко сегодня День независимости. Иен завтра будет в Париже. Слегка засаленная веревка. Молочай Миннесоты. Закатываю штанины брюк. Карма – это слово. А вот и Мадрид. Тележка в Александрии. «Делодж, где ключи?» Грязная станция желтые огни. Час когда темнеет и становится поздно.
* Обманут полицией (порт.). – Примеч. пер.
Вторник, двенадцатое августа 1975 года
Долгий процесс в различных формах. Проникаю в одну из ветвей Процесса. Алан Уотсон привез подарки из Америки. Иен как раз там.
Среда, тринадцатое августа 1975 года
Сэмюель Беккет приглашал порыбачить в пруду у него на заднем дворе. Просит составить компанию – собирается в открытое море, понырять хочет. Нужна моя помощь.
Ко мне в парижском ресторане подсел попрошайка араб. Предложил ему сладкий пирожок – отказался. «Va’ton», – сказал я (Пошел вон).
В заснеженных горах разбился «Боинг». Обломки?
1. Уронил помазок на алтарь, возле ракушки.
2. Хотел кувалдой прибить многоножку возле храма Трунгпа. Насекомое исчезло] Время по солнцу: 11.45. Потом заметил многоножку за камнем.
Нужны вещи по мелочи. Зеркало для бритья. Любой, кто бреется, если нет возможности побриться, испытывает дискомфорт. А зеркало само по себе вещь важная, вдруг что в глаз попадет. Мухобойка. Огнетушитель заныкан под керосиновой плитой, позади мусорки. Начнется пожар – фиг достанешь. Перетащил к дровяной печи. Сгущенное молоко. Лучше не пить молока вовсе, чем пить молоко сухое.
Дважды заблудился в лесу, пока искал цветы – поставить в бутылку.
Четверг, четырнадцатое августа 1975 года Кругом хаос и стрельба. Люди дерутся и стреляют, бьют тревогу невпопад. Застрелили копа. Как армии невежд, гремят в ночи*.
* Аллюзия на стихотворение М. Арнольда «Берег Дувра». – Примеч. пер.
Кики устроил мне интервью с репортером из «Плейбоя». Я прибыл на лошади (седло – армейское). Этакий плейбой с Дикого Запада, гитара – моя любовь. Слова творятся из воздуха, воздуха, который выдыхаешь. Ты нужен словам. Слова тебе не нужны. Из воздуха слова творятся. Слова – то, чего нет. То, чего нет – слава. Слава – не то, что есть. Что не есть слова? Иле есть? Что есть то, чего не есть? Иле слова? Что слова есть Иле нет? Что?! Не наши слава? Они? Что не есть иле слова? Иле слова – не что?
Время было двенадцать по солнцу увидел оленя. Может, слово – зеркальное отражение того чего нет? Взгляните на китайские и египетские иероглифы, отраженные в зеркале. Видел Иена в образе бесенка – с красными глазками и заостренными ушками.
(На пятницу, четвертое апреля:)
«Ивнинг ньюс» за четырнадцатое августа 1975 года. Голубоватая луна, будто из фарфора, в небе ранним вечером. На куст молочая повесили записку для Г. Фергюсона. La Cuerda* с налипшей на нее грязью от трактора. (8.2.7.6 на туалетной бумаге) Присел. Брэдбери. Олень. Дорожка по краю лужи грязи идет против часовой. Подошел к стене. Одна среди нехоженых путей но что задело мне**. Снова присел. Диктату нужно время. Ему нужны существа ограниченные во времени и которые переживают время. Так в одиночестве жила и так закончила свой век***. Но в небе ярче всех горит звезда, когда она всего одна****. Фиалка укрылась за обомшелым камнем, ее почти не видно. Глянул влево. Присел. Солнце совершает свой круг. ЛСД-шная история. Морт. Уж день прошел. И спряталось за горизонтом солнце. От озера от холмов и от неба. Все прекрасно воин храбрый, Бог присмотрит за тобой. В обратный путь по сосновым иголкам. Покручивая в руках дубинкой идет вниз по мостовой а за спиной у него взрывается небо.
* Веревка (исп.). – Примеч. пер.
** Строка из стихотворения «Одна среди нехоженых путей» У. Вордсворта (пер. В. Савина). – Примеч. пер.

@темы: цитаты

17:37 

страшнее тишина
Любые две когда-либо взаимодействовавшие частицы продолжают вести себя так, будто они информационно связаны, несмотря на их разделение в пространстве и времени.

Теорема Белла

@темы: цитаты

21:40 

страшнее тишина
Footnote to Howl
BY ALLEN GINSBERG
Holy! Holy! Holy! Holy! Holy! Holy! Holy! Holy! Holy! Holy! Holy! Holy! Holy! Holy! Holy!
The world is holy! The soul is holy! The skin is holy! The nose is holy! The tongue and cock and hand and asshole holy!
Everything is holy! everybody’s holy! everywhere is holy! everyday is in eternity! Everyman’s an angel!
The bum’s as holy as the seraphim! the madman is holy as you my soul are holy!
The typewriter is holy the poem is holy the voice is holy the hearers are holy the ecstasy is holy!
Holy Peter holy Allen holy Solomon holy Lucien holy Kerouac holy Huncke holy Burroughs holy Cassady holy the unknown buggered and suffering beggars holy the hideous human angels!
Holy my mother in the insane asylum! Holy the cocks of the grandfathers of Kansas!
Holy the groaning saxophone! Holy the bop apocalypse! Holy the jazzbands marijuana hipsters peace peyote pipes & drums!
Holy the solitudes of skyscrapers and pavements! Holy the cafeterias filled with the millions! Holy the mysterious rivers of tears under the streets!
Holy the lone juggernaut! Holy the vast lamb of the middleclass! Holy the crazy shepherds of rebellion! Who digs Los Angeles IS Los Angeles!
Holy New York Holy San Francisco Holy Peoria & Seattle Holy Paris Holy Tangiers Holy Moscow Holy Istanbul!
Holy time in eternity holy eternity in time holy the clocks in space holy the fourth dimension holy the fifth International holy the Angel in Moloch!
Holy the sea holy the desert holy the railroad holy the locomotive holy the visions holy the hallucinations holy the miracles holy the eyeball holy the abyss!
Holy forgiveness! mercy! charity! faith! Holy! Ours! bodies! suffering! magnanimity!
Holy the supernatural extra brilliant intelligent kindness of the soul!


Berkeley 1955

@темы: цитаты

17:22 

страшнее тишина
“You used to be much more… “muchier.” You’ve lost your muchness.”
— Lewis Carroll, Alice’s Adventures in Wonderland

@темы: цитаты

12:27 

страшнее тишина
“Лит. машины” — это звенья единой машины желания, огни, готовящие общий взрыв шизофрении. Сам процесс чтения — шизоидное действо, монтаж лит. желающих машин, высвобождающий революц. силу текста. Так, книги Пруста — это лит. машины, производящие знаки. “В поисках утраченного времени” — шизоидное произведение, состоящее из асимметричных частей с рваными краями, бессвязных кусков, несообщающихся сосудов, частей головоломок. Сверхидеей книги Делёз считает не тему Эдиповой вины, а тему невинности безумия, находящего выход в сексуальном бреде. Воплощением шизолит-ры выступает творчество А. Арто, реализующего идеальную модель писателя-шизофреника, “Арто-Шизо”. В живописи ту же модель представляет Ван Гог.

@темы: цитаты

18:22 

страшнее тишина
1945: “Давайте примем собственную ответственность за реформирование мира”. А план реформирования был, в сущности, очень прост. Способ предотвращения будущих войн – это мировое правительство, установленное с помощью воспитания граждан мира, достигших “состояния эмоциональной зрелости”, по выражению Чисхолма, “с помощью пересмотра и окончательного искоренения концепций «правильного» и «неправильного», лежащих в основе детского воспитания...”

Чисхолм знал, что это не осуществить за одну ночь. Люди имеют склонность скатываться к старым “предрассудкам национального патриотизма, индивидуализма, верности семье и друзьям и преданности “узким” религиозным догмам. “Есть кое-что, что стоит сказать о... осторожном, мягком отбрасывании ошибочных старых путей предков ... Если это не может быть сделано мягко, это, возможно, нужно сделать грубо или даже жестоко”.

“Мы проглотили всевозможные виды ядовитых «несомненностей», скормленных нам нашими родителями и учителями воскресных и обычных школ...”

“Если народ должен быть освобожден от травмирующей ноши добра и зла, то именно психиатры должны взять на себя изначальную ответственность”.

“Мы должны начать изучение психологии с первого года школы, примерно в 5 или 6 лет, когда способность детей думать ещё не испорчена окончательно”.

“... искоренить и уничтожить старейшую и самую процветающую паразитическую поросль в мире, древо познания добра и зла”.

Десятью годами позже доктор Чисхолм по-прежнему говорил... “Человек, ставший отцом шести детей, это безразличный парень, пренебрегший своей ответственность как гражданина мира. Нет ничего восхитительного в том, чтобы соревноваться с кроликами ...”

Это взгляды одного из мировых лидеров фантастического культа психиатрии. Чисхолм не одинок – прочтите мнение Джулиана Хаксли (Julian Huxley) относительно Бога. “Развитие естественных наук ... привело нас к стадии, на которой Бог уже перестал быть полезной гипотезой. Исчезающий след космического Чеширского кота. Но рост... познания сотрет даже его из вселенной – я не верю в существование бога или богов”.






На Эдинбургской Писательской Конференции (Edinburgh Writer's Conference) в 1952 году Алекс Тручи (Alex Troochi) придумал фразу “астронавты внутреннего космоса”. Пусть мистер Хаббард покажет свои конфиденциальные материалы астронавтам внутреннего космоса: Алексу Тручи, Брайону Гайсину (Brion Gysin), Аллену Гинзбергу (Allen Ginsberg), Тимоти Лири (Timothy Leary)
Невообразимое расширение сознания уже возможно на основе существующих техник. Давайте создадим центр, где все эти техники будут объединяться и взаимозаменяться. Давайте исследуем и создадим карту внутреннего пространства. Ваше внутреннее пространство принадлежит вам. Настало время потребовать свое, и призвать каждого, кто заявляет, что имеет знания о внутреннем пространстве, выйти и показать, что у него есть.

Контроль мозговых волн не обязательно осуществлять в одиночку. Альфа-волны – это волны снов и грез, расслабленно спокойного состояния разума. Вот мы и собираем Альфа-Фестивали, где 400 000 мозгов объединяются вместе и испускают альфа-волны. Могут быть выделены многие другие мозговые волны, и субъект может научиться испускать их. Волны любого типа, какой пожелаете. Найдите понравившуюся волну, и испускайте. Волны эпилептических припадков, если припадки – это ваша тема. И неизменно популярные сексуальные волны. Испускайте волны травки, и сделайте наркоагентов банкротами.

Фестиваль в Вудстоке предвосхищает новое массовое сознание. Это сознание, вместе с массовым испусканием мозговых волн, может привести к далеко идущим последствиям. Люди повсюду скидываются на покупку энцефалографических приборов. Кто соображает в железе, мастерят свои собственные. Целые города грезят и дремлют на альфа-волнах. Оргии секс-волн охватывают мир. Вы чувствуете ауру эпилептического припадка за многие мили; лошади бьют копытом, воют собаки. Поп-фестивали для рок-н-ролльных мозговых волн. Волны мира, любви, и красоты затапливают копов. Они отбрасывают прочь свои пистолеты. Поднимается ураган сладкой доброжелательности. Президент требует учреждения национального альфа-дня. Выделены волны экстрасенсорного восприятия. Разражается массовая телепатия. Любые волны, какие хотите.


ibsorath.livejournal.com/2232.html

@темы: цитаты

04:11 

беккет

страшнее тишина
П. – Встань! Свинья! (Слышно, как встает Лакки.) Вперед! (Поццо исчезает. Щелчок кнута.) Вперед! Прощайте! Быстрей! Свинья! Но! Прощайте!

Молчание.

В. – Быстро время прошло.

Э. – Оно бы и так прошло.

В. – Да. Но не так быстро.
___________________


В. – Оставь его наконец в покое! Что с тобой? (Эстрагон отпускает мальчика, отходит, подносит руки к лицу. Владимир и мальчик смотрят друг на друга. Эстрагон опускает руки, показывая своё искаженное лицо.) Что с тобой?

Э. – Я несчастен.

В. – Да ну! С каких пор?

Э. – Я забыл.

В. – Память играет с нами злые шутки.

____________________

В. – Ты счастлив? (Мальчик колеблется.) Ты слышишь?

М. – Да, сударь.

В. – Так как?

М. – Не знаю, сударь.

В. – Ты не знаешь, счастлив ли ты или нет?

М. – Нет, сударь.

В. – Совсем как я.

__________________________


Э. – Это мне делало больно. Я говорил себе: он один, он думает, что я ушёл навсегда, и он поёт.

В. – Настроению не прикажешь. Весь день я себя чувствовал великолепно. (Пауза.) Я ни разу не вставал ночью.

Э. – (грустно.) Видишь, ты лучше писаешь, когда меня нет.

В. – Мне тебя не хватало, и в то же время я был доволен. Любопытно, не правда ли?

Э. – (возмущенно) Доволен?

В. – (подумав) Может, это не то слово.

Э. – А теперь?

В. – (проверив свои чувства) Теперь… (радостно) ты снова здесь… (обыденно) мы снова здесь… (грустно) я снова здесь.
_________________________________


Э. – Давай, пока ждем, будем разговаривать спокойно; раз уж мы неспособны молчать.

В. – Да, мы неумолчны.

Э. – Это чтобы не думать.

В. – У нас есть оправдание.

Э. – Это чтобы не слышать.

В. – У нас есть причины.

Э. – Все мёртвые голоса.

В. – Как будто шум крыльев.

Э. – Листьев.


__________________________


Э. – У нас неплохо получается, а, Диди, когда мы вместе.

В. – Конечно, да. Давай сначала попробуем надеть левую.

Э. – Мы всегда что-нибудь придумываем, а, Диди, чтобы сделать вид, что мы живем.

В. – (нетерпеливо) Да, да. Мы волшебники. Мы не даем сбить себя с толку. (Поднимает башмак.) Ну же, дай ногу.

_______________________


В. – Что совершенно точно, так это то, что в такой момент время течет медленно и заставляет нас разнообразить его поступками, которые, как бы это сказать, могут на первый взгляд показаться разумными, но к которым мы привыкли. Ты скажешь, что это чтобы не дать угаснуть нашему разуму. Это само собой разумеется. Но не блуждает ли он уже в вечной ночи подземелий, вот о чем я себя иногда спрашиваю. Ты следишь за моей мыслью?

Э. – Мы все рождаемся сумасшедшими. Кое-кто им остается.
_____________________________

В. – Мы ждем. Мы скучаем. (Поднимает руку.) Нет, не возражай, мы не очень скучаем, это неоспоримо. Так вот. Вдруг представляется развлечение, и что мы делаем? Мы его упускаем. Давай, за работу. (Идет к Поццо, останавливается.) Через мгновение все рассеется, и мы снова останемся одни, наедине с одиночеством. (Уходит в себя.)

__________


В. – Кстати, оно не двигается с места.

Э. – А я говорю, что оно поднимается.

П. – Почему вы не отвечаете?

Э. – Потому что не хотим сказать вам глупость.

В. – (успокаивающе) Сейчас вечер, сударь, мы пришли под вечер. Мой друг пытается заставить меня усомниться в этом, и я, должен признаться, колебался некоторое время. Но я не просто так прожил этот долгий день и я могу вас уверить, что он подходит к концу. (Пауза.) Кстати, как вы себя чувствуете?


_______________


В. – Что вы делаете, когда вы падаете там, где неоткуда ждать помощи?

П. – Мы ждем, пока не сможем подняться. Потом снова идем.

В. – Прежде чем уйти, скажите ему, чтобы он спел.


____________________


П. – (внезапно со злостью) Вы не перестаете травить меня вашими историями про время? Это неслыханно! Когда! Когда! В один прекрасный день, вам этого достаточно, в один прекрасный день, похожий на другие, он стал глухим, в один прекрасный день я стал слепым, в один прекрасный день мы станем глухими, в один прекрасный день мы родились, в один прекрасный день мы умрем, в один день, в одно мгновение, вам этого недостаточно? (Более спокойно.) Они рожают верхом на могиле, мгновение сверкает день, потом снова ночь. (Дергает за веревку.) Вперед!


______________________


В. – Спал ли я, когда другие страдали. Сплю ли я сейчас? Завтра, когда мне покажется, что я проснулся, что скажу я про этот день? Что с моим другом Эстрагоном, на этом месте, до наступления ночи я ждал Годо? Что Поццо проходил здесь со своим носильщиком и что он с нами разговаривал? Без сомнения. Но что будет правдой во всем этом? (Эстрагон, безрезультативно пытавшийся снять башмаки, начинает снова дремать. Владимир смотрит на него.) он не будет ничего помнить. Он расскажет, что его побили и я дал ему морковку. (Пауза.) Верхом на могиле и сложные роды. Из ямы, мечтательно, могильщик протягивает щипцы. У нас есть время состариться. Воздух полон нашими криками. (Прислушивается.) Но привычка – вторая натура. (Смотрит на Эстрагона.) Кто-то другой смотрит на меня, говоря себе: «Он спит, он не знает, что он спит.» (Пауза.) Я не могу так продолжать. (Пауза.) Что я сказал?

____________

@темы: цитаты

23:05 

Шизоанализ

страшнее тишина
“Лит. машины” — это звенья единой машины желания, огни, готовящие общий взрыв шизофрении. Сам процесс чтения — шизоидное действо, монтаж лит. желающих машин, высвобождающий революц. силу текста. Так, книги Пруста — это лит. машины, производящие знаки. “В поисках утраченного времени” — шизоидное произведение, состоящее из асимметричных частей с рваными краями, бессвязных кусков, несообщающихся сосудов, частей головоломок. Сверхидеей книги Делёз считает не тему Эдиповой вины, а тему невинности безумия, находящего выход в сексуальном бреде. Воплощением шизолит-ры выступает творчество А. Арто, реализующего идеальную модель писателя-шизофреника, “Арто-Шизо”. В живописи ту же модель представляет Ван Гог.
Развивая идеи о творчестве как безумии, Делёз стремится внести новые элементы, выявляя шизопотенциал разл. видов искусства. Весьма перспективным с этой т.зр. он считает театр, искусство. Человек театра — не драматург, не актер и не режиссер. Это хирург, оператор, к-рый делает операции, ампутации, “вычитая” из классич. пьес главное действующее лицо (напр., Гамлета) и давая развиться второстепенным персонажам (напр., Меркуцио за счет Ромео). Именно хирургич. точность такого рода экспериментов свидетельствует об эффективности театр, желающей машины, квалификации ее оператора, воздействующего на зрителей помимо текста и традиц. действия в нетрадиц. “театре без спектакля”. Театр не-представления, не-изображения отделен от зрителей эмоц., звуковым, семантич. барьером. Его прообразом является театр А. Арто, Б. Вилсона, Е. Гротовского, “Ливинг-театр”, совр. воплощением — творчество итал. драматурга, режиссера и актера К. Бене.

Плодотворным с т.зр. Ш. видом искусства Делёз считает кинематограф. Обнимая все поле жизни, кино наиболее восприимчиво к безумию и его проявлению — черному юмору. Любая авторская позиция свидетельствует о склонности кинематографиста к черному юмору: ведь он похож на паука, дергающего за ниточки сюжета, меняющего планы и т.д. Именно этим и провоцируется ответная реакция зрителей — шизофренич. смех, к-рый вызывают, напр., фильмы Чаплина.



Кино, по мнению Делёза — «новая образная и знаковая практика, которая при помощи философии должна превратиться в теорию, концептуальную практику». Предмет кинотеории — не кино как таковое, но создающиеся самими кинематографистами концепты кино; последние — результат философских размышлений, а не прикладных (психоанализ, лингвистика) подходов. В этой связи кино рассматривается не только в контексте других искусств — живописи, архитектуры, музыки, но в первую очередь — философского мышления XX в. Делёз задается целью создания не истории, но таксономии кино — классификации кинематографических образов и знаков. По сути, область его интересов — специфика художественного мышления. Однако эта классическая тема интерпретируется в нетрадиционном ключе. В двухтомнике «Кино» Делёз предлагает логически выстроенную концепцию кинематографа как «образа-движения» (т.1) и «образа-времени» (т.2).

@темы: цитаты

15:18 

страшнее тишина
В. – О чём я говорил… Как твоя нога?

Э. – Опухает.

В. – Ах да, вспомнил. Эта история с разбойниками, помнишь?

Э. – Нет.

В. – Хочешь, я тебе расскажу?

Э. – Нет.

В. – Это убьет время. (Пауза.) Два разбойника были распяты вместе со Спасителем. Их…

Э. – С кем?

В. – Со Спасителем. Два разбойника. Говорят, один из них был спасен, а второй… (он ищет слово, противоположное слову спасен.)…покаран.

Э. – Спасён от чего?

В. – От ада.

Э. – Я ухожу. (он не двигается)

В. – И все-таки… (Пауза.) Как вышло, что… Надеюсь, я тебе не надоедаю?

Э. – Я не слушаю.

В. – Как так вышло, что из четырёх евангелистов лишь один представляет факты таким образом? Ведь все они были там, все четверо – наконец, недалеко. И лишь один говорит о спасенном разбойнике. (Пауза.) Послушай, Гого, ты должен хоть немного поддерживать разговор.

Э. – Я слушаю.

В. – Один из четырёх. Из трёх остальных двое об этом даже не упоминают, а третий говорит, что они его обругали.

Э. – Кто?

В. – Что?

Э. – Ничего не понимаю… (Пауза.) Обругали кого?

В. – Спасителя.

Э. – За что?

В. – Потому что он не захотел их спасти.

Э. – От ада?

В. – Да нет же! От смерти.

Э. – Ну и?

В. – Ну и их обоих покарали.

Э. – Ну так что?

В. – Но другой говорит, что один был спасен.

Э. – Ну и что? Они просто не согласны друг с другом, и всё.

В. – Они все были там, все четверо. И лишь один говорит о спасенном разбойнике. Почему же верить ему, а не другим.

Э. – А кто ему верит?

В. – Все. Все только эту версию и знают.

Э. – Люди – дураки.

____________________________

В. – С Годо? Что за идея? Ни в жизни! (Пауза.) Нет… еще.

Э. – Его звать Годо?

В. – Кажется, да.

Э. – Послушай. (Он поднимает морковку за ботву и крутит перед глазами.) Странно. Чем дальше ешь, тем безвкусней.

В. – А у меня наоборот.

Э. – То есть.

В. – Я вхожу во вкус по мере того, как ем.

Э. – (После долгого раздумья) Это наоборот, ты считаешь?

В. – Все дело в темпераменте.

Э. – В характере.

В. – Ничего не поделаешь.

Э. – Из кожи вон лезть бесполезно.

В. – Кем был, тем и останешься.

Э. – Выше головы не прыгнешь.

В. – Главное не изменишь.

Э. – Ничего не поделаешь. (Протягивает остаток морковки Владимиру.) Хочешь докончить?


___________________________________

Э. – Действительно.

В. – До крови.

Э. – Это веревка.

В. – Протерла.

Э. – Что ж ты хотел?

В. – Это узел.

Э. – Это опасно.

Снова изучают его. Задерживаются на лице.

В. – Он не так плох.

Э. – (пожимая плечами, делая брезгливую гримасу.) Ты находишь?

В. – Немного изнежен.

Э. – Он пускает слюну.

В. – От натуги.

Э. – Смотри пена.

В. – Может, он идиот.

Э. – Кретин.

В. – (вытягивая голову) У него зоб.

Э. – (так же) Это еще неизвестно.

В. – Он задыхается.

Э. – Ничего страшного.

В. – А его глаза!

Э. – Что с ними?

В. – Вылазят из орбит.

Э. – Мне кажется, он подыхает.

В. – Это еще неизвестно. (Пауза.) Спроси у него что-нибудь.

Э. – А стоит?

В. – Чем мы рискуем?

Э. – (неуверенно) Сударь…

В. – Громче.

Э. – (громче) Сударь…

П. – Оставьте его в покое! (Они поворачиваются к Поццо, который уже закончил есть и вытирает рот отворотом рукава.) Вы не видите, что он хочет отдохнуть? (Он вытаскивает трубку и начинает набивать её. Эстрагон замечает брошенные куриные кости и жадно смотрит на них. Поццо зажигает спичку и пытается разжечь трубку.) Корзину! (Лакки не двигается. Поццо со злостью отбрасывает спичку и дергает за веревку.) Корзину! (Лакки чуть не падает, очнувшись, подходит, ставит бутылку в корзину, идет на место и возвращается в прежнее состояние. Эстрагон смотрит во все глаза на кости. Поццо зажигает вторую спичку и разжигает трубку.) Что поделаешь, эта работа не для него. (Делает затяжку, вытягивает ноги.) Ах! Так то лучше.

________________________________________

П. – Я нескромен. (Он вычищает трубку, ударяя её о кнут, встаёт.) Я вас покидаю. Спасибо, что составили мне компанию. (Раздумывает.) Или, может, выкурить ещё трубочку с вами. Что вы не это скажете? (Они не говорят ничего.) Я слабый курильщик, совсем слабый. Не в моих привычках выкуривать за раз две трубки, это (подносит руку к сердцу) заставляет биться сердце. (Пауза.) Никотин – он всасывается, несмотря на все предосторожности. (Вздыхает.) Что поделаешь. (Молчание.) Может быть, вы не курите? Да? Нет? Впрочем, это детали. (Молчание.) Как же мне теперь сесть, когда я уже встал? Чтоб не показаться безвольным? (Владимиру.) Что? (Молчание.) Может, вы ничего и не говорили? (Молчание.) Неважно. Так вот… (Он думает.)

_________________________________________

П. – Я тоже был бы счастлив его встретить. Чем больше я встречаю людей, тем я счастливее. Самое ничтожное существо может тебя чем-то обогатить, чему-то научить, дать лучше почувствовать своё счастье. Даже вы (он разглядывает их, одного за другим, чтобы они почувствовали его взгляд) даже вы, кто знает, возможно что-то мне дали.

________________________________

Э. – (с усилием) Вещи! (Показывает пальцем на Лакки.) Почему? Все держать. (Изображает сгорбленного, тяжело дышащего человека.) Не поставить. (Разжимает кулаки, выпрямляется с облегчением.) Почему?

П. – Я понял. Раньше надо было сказать. Почему он не устраивается поудобней. Попробуем понять. Имеет ли он на это право? Да. Значит, он не хочет. Логично? А почему он не хочет? (Пауза.) Господа, сейчас я вам скажу.

В. – Внимание!

П. – Чтобы произвести на меня впечатление, чтобы я его оставил.

Э. – Как так?

П. – Может быть, я не так выразился. Он хочет меня разжалобить, чтобы я не расставался с ним. Нет, это не совсем то.

В. – Вы хотите от него избавиться?

П. – Он хочет меня обмануть, но он меня не проведет.

__________________________

В. – Вы хотите от него избавиться?

П. – Он воображает, что если он будет хорошим носильщиком, я и дальше буду использовать его в этом качестве.

В. – Он вам больше не нужен?

П. – На деле же он носит, как свинья. Эта работа не для него.

В. – Вы хотите от него избавиться?

П. – Он воображает, что если я увижу, какой он неутомимый, я раскаюсь в своём решении. Таков его жалкий расчёт. Как будто у меня мало рабочих! (Все трое смотрят на Лакки.) Атлас, сын Юпитера! (Молчание.) Вот так. Думаю, что я ответил на ваш вопрос. У вас есть ещё вопросы? (Манипуляции с пульверизатором.)

В. – Вы хотите от него избавиться?

П. – Заметьте, что я мог быть на его месте, а он на моём, если бы этому не воспротивился случай. Каждому своё.

В. – Вы хотите от него избавиться?

П. – Что вы говорите?

В. – Вы хотите от него избавиться?

П. – Верно. Но вместо этого, чтобы выгнать его, что я мог бы сделать, я хочу сказать, вместо того, чтобы вышвырнуть его за дверь пинком в зад, я его веду по своей доброте на рынок святого Спаса, где я надеюсь что-нибудь за него выручить. По правде сказать, выгонять таких существ нельзя. Лучше уж их убивать.
___________________________

П. – Он больше не плачет. (Эстрагону.) Вы его заменили, в некотором роде. (Мечтательно.) Слёзы людские непреходящи. Если кто-то начинает плакать, где-то кто-то перестаёт. То же со смехом. (Смеётся.) Не будем говорить плохо о нашей эпохе, она не страшнее предыдущих. (Молчание.) И хорошо о ней не будем говорить. (Молчание.) Не будем о ней говорить. (Молчание.) А ведь человеческая популяция действительно увеличилась.

В. – Попробуй пройтись. Эстрагон идет, хромая, останавливается перед Лакки, плюёт на него, садиться там, где он сидел после поднятия занавеса.

П. – Знаете ли вы, кто меня всему этому научил? (Пауза. Тыча пальцем в сторону Лакки.) Он!

В. – (смотря в небо) Когда же наступит ночь?

П. – Без него мои чувства и мысли касались бы только низменных вещей, касающихся моей профессии… впрочем, неважно. Красота, милосердие, высшая истина – все это было мне недоступно. И тогда я взял себе Кнука.

В. – (невольно, оторвавшись от созерцания неба.) Кнука?

П. – Вот уже скоро шестьдесят лет, как это длится… (мысленно считает)…да, скоро шестьдесят. (Гордо выпрямляясь) Мне столько не дашь, не правда ли? (Владимир смотрит на Лакки.) Я рядом с ним совсем молодой человек, а? (Пауза. Лакки.) Шляпу! (Лакки ставит на землю корзину, снимает шляпу. Густые седые волосы обрамляют его лицо. Он берет шляпу подмышку и поднимает корзину.) А сейчас, смотрите. (Поццо снимает свою шляпу[2]. Он совершенно лысый. Надевает шляпу.) Видели?

В. – Что такое Кнук?

П. – Вы не здешние. В каком веке вы живёте? Раньше люди держали шутов, теперь кнуков. Те, кто может себе это позволить.

В. – И вы его теперь выгоняете? Такого старого, такого верного слугу?

Э. – Дерьмо!

Поццо становиться всё более и более нервным.

В. – После того, как вы высосали из него всю суть, вы бросаете его, как… (ищет слово)…как банановую корку. Признайтесь, что…

П. – (Стонет, пряча голову в ладони.) Я не могу больше… больше выносить… что он делает… не понимаете… ужасно… он должен уйти… (вздевает руки к небу)… я схожу с ума… (обессилено роняет голову на руки) Я больше так не могу… не могу…

Молчание. Все смотрят на Поццо. Лакки подрагивает.

В. – Он больше не может.

Э. – Это ужасно.

В. – Он сходит с ума.

Э. – Омерзительно.

В. – (Лакки.) Как вы осмелились? Как не стыдно! Такого хорошего хозяина! Так заставлять страдать! После стольких лет! Как же так!

П. – (всхлипывая) Раньше… он был хороший… помогал мне… развлекал меня… делал мне лучше… теперь… он меня убивает…

Э. – (Владимиру.) Он хочет его заменить?

В. – Как?

Э. – Я не понял, но что, хочет его заменить или он больше никого не хочет рядом?

В. – Не думаю.

Э. – Как?

В. – Не знаю.

Э. – Надо спросить.

П. – (спокойно) Господа, не знаю, что со мной сталось. Прошу у вас извинений. Забудьте все. (Постепенно овладевает собой.) Не помню точно, что я говорил, но можете быть уверены, что в этом не было ни капли правды. (Выпрямляется, бьет себя в грудь.) Разве у меня вид страдающего человека? Ну же! (Роется в карманах.) Куда я девал свою трубку?

В. – Очаровательный вечер.

Э. – Незабываемый.

В. – И он ещё не окончен.

Э. – Вроде бы нет.

В. – Он только начинается.

Э. – Ужасно.

В. – Как в кино.

Э. – В цирке.

В. – В мюзик-холле.

Э. – В цирке.

П. – Куда же я засунул свою трубку!

Э. – Смешной! Потерял свою пыхтелку! (Громко смеется.)

В. – Я сейчас. (Направляется к кулисе.)

Э. – По коридору, налево.

В. – Займи за мной место. (Выходит.)

П. – Я потерял свой чубук!

Э. – (надрываясь от хохота) Умру со смеху!

П. – (поднимая голову) Вы случайно не видели… (Замечает отсутствие Владимира. Разочарованно.) О! Он ушёл!.. Не попрощавшись! Так не принято! Вы должны были его остановить!

___________________________

П. – (не слыша) Ах да, ночь. (Поднимает голову.) Да будьте же чуть повнимательней, иначе мы ни к чему не придём. (Смотрит на небо.) Смотрите. (Все смотрят на небо, кроме Лакки, которого снова клонит ко сну. Поццо, заметив это, дергает за веревку.) Не хочешь смотреть на небо, свинья! (Лакки запрокидывает голову.) Ладно, хватит. (Они опускают головы.) Что в этом необычного? В этом небе? Оно бледное и светлое, как всякое небо в этот час дня. (Пауза.) На этих широтах. (Пауза.) В хорошую погоду. (Он продолжает, напевно.) Час назад (смотрит на часы, обыденным тоном) или около того (снова лирическим тоном), излив на нас начиная (колеблется, понижая тон) с десяти часов утра (повышает тон) неослабные потоки розового и белого света, оно постепенно теряет яркость, бледнеет (поднимает руки, ступенчато опускает их), бледнеет, понемногу, понемногу, пока (драматическая пауза, широко раскинув руки) оп! кончено! оно больше не двигается! (Молчание.) Но (торжественно поднимает руку), но за этой вуалью тишины и спокойствия (поднимает глаза к небу, остальные, кроме Лакки, имитируют его движение) мчится ночь (его голос вибрирует) и вот-вот бросится на нас (щелкает пальцами) вжик! вот так. (Вдохновение покидает его.) В тот момент, когда мы меньше всего этого ожидаем. (Тишина. Мрачным голосом.) Вот так всё происходит на этой блядской земле.

Долгое молчание.

Э. – Когда знаешь заранее.

В. – Можешь ждать.

Э. – Знаешь, что ждешь.

В. – Не о чем беспокоиться.

Э. – Надо только ждать.

В. – Мы к этому привычны.

______________________________


П. – Достаточно ли этого? Конечно. Но у меня широкая душа. Такова моя натура. Сегодня. Тем хуже для меня. (Дергает за верёвку. Лакки смотрит на него.) Так как я, безусловно, буду страдать. (Не вставая, нагибается и поднимает кнут.) Что вы предпочитаете? Чтобы он танцевал, пел, рассказывал наизусть, думал…

Э. – Кто?

П. – Кто! Разве вы умеете думать?

В. – Он думает?

П. – Естественно. Вслух. Раньше он думал очень недурно, я мог его слушать часами. Сейчас… (Он вздрагивает.) Что ж, тем хуже. Значит, вы хотите, чтобы он нам что-нибудь подумал?

Э. – Я хотел бы, чтобы он станцевал. Это будет веселее.

В. – Я хочу, чтобы он думал.

Э. – А может он сперва станцевать, а потом думать. Если это ему не сложно.

В. – (Поццо.) Это возможно?

П. – Конечно. Нет ничего проще. Кстати, это обычный порядок (Смешок.)

В. – Тогда пусть танцует.

______________________________

Э. – Ну, приятель! (Имитирует движения Лакки.) Я тоже так умею. (Имитирует движения Лакки, чуть не падает, садиться.) Немного потренировавшись.

В. – Он устал.

П. – Когда-то он танцевал фарандолу, альме, кадриль, джигу, фанданго и даже экосез. Прыгал. Теперь это всё, на что он способен. Знаете, как он это называет?

Э. – Смерть козла отпущения.

В. – Рак лёгких.

П. – Танец в сетях. Ему кажется, что он запутался в сетях.

В. – (эстетично извиваясь) В этом что-то есть…

________________________

время параллельно неизвестно почему несмотря на развитие физической культуры и спорта как то как то теннис футбол и мотоспорт и велоспорт водный спорт конный спорт авиаспорт канотация теннис камотация конькобежный спорт как на льду так и на асфальте теннис на газоне на пихте на земле авиаспорт теннис хоккей на земле на море и в воздухе пенициллин и заменители короче я продолжаю и в то же время параллельно уменьшаться неизвестно почему несмотря на теннис короче я продолжаю авиаспорт гольф на девять и восемнадцать лунок

________________________

@темы: цитаты

15:17 

страшнее тишина
Бретон счёл картины Гайсина недостойными — подобный поворот событий стал ударом для молодого художника и он решил уехать в Танжер, занявшись там частным бизнесом, открыв небольшой ресторан. Параллельно с этим Гайсин выставлялся на небольших экспозициях — на одной из них он и познакомился с начинающим писателем Берроузом. Встреча, в ходе которой Берроуз счел картины Гайсина пустыми, а последний воспринял Берроуза не иначе как «полусумасшедшего наркомана», поначалу оттолкнула их друг от друга, но впоследствии, когда они встретились уже в Европе, сблизила[1].

Между двоими завязалась многолетняя дружба и тесные профессиональные отношения — так, ими был переосмыслен «метод нарезок» (изобретенный в 1920-х французским поэтом Тристаном Тцарой) — зависящая от случая литературная техника или жанр, в котором текст в случайном порядке разрезается и перемешивается для создания нового произведения[2].

Пока я нарезал холсты для рисунков в комнате 25, я расчертил кипу газет своим резаком и подумал о том, что говорил Берроузу шестью месяцами ранее о необходимости использования техник художников в письме. Я сложил обрезки вместе и начал собирать вместе тексты[3].
—Брайон Гайсин, «Twisty Little Passages: An Approach to Interactive Fiction»

Изобретению «машины сновидений» предшествовал важный опыт, который впоследствии сыграл существенную роль в изобретении. В своём журнале художником-авангардистом Брайоном Гайсином 21 декабря 1959 года была сделана запись: «Сегодня в автобусе на пути к Марселю меня захватил трансцендентальный ураган цветовых видений. Мы мчались сквозь длинную аллею, усаженную деревьями, и я прикрыл глаза, сидя напротив слепящего солнца. Подавляющий поток интенсивно ярких цветов взорвался под моими веками: многомерный калейдоскоп вихрем кружился в космосе. Я был выброшен из времени[8]». Примечательно, что практически идентичные переживания более века назад описал чешский физиолог Ян Пуркине, один из первых людей, с научной точки зрения подошедший к вопросу визуальных галлюцинаций[9].

В начале 1960-х писатель-битник Уильям С. Берроуз проживал в Париже, восстанавливаясь после курса лечения апоморфином от наркозависимости; там он сблизился с ранее уже знакомым ему Гайсином, и двое стали закадычными друзьями. Однажды Берроуз дал Гайсину книгу нейрофизиолога Уильяма Грея Уолтера (англ.)русск. «Живой мозг», в которой учёный описывал влияние различных волн на мозг человека. Вдохновлённый прочитанным, художник обратился к своему товарищу, изучавшему математику в Кембридже, Йену Соммервилю (англ.)русск. — он подтвердил возможность создания машины с действием, схожим с приведённым Уолтером в своей книге[1].

В письме из Кембриджа от 15 февраля 1960 года Соммервиль писал оставшимся в Европе друзьям, что собрал первый прототип устройства. Уже год спустя, 18 июля, Йен получил патент под номером 868,281 на своё изобретение. В официальном документе содержалось следующее описание «машины сновидений»: «Изобретение, имеющее художественное и медицинское применение, примечательно тем, что воспринимаемый эффект ощутим при взгляде с закрытыми или открытыми глазами на внешнюю сторону снабжённого прорезями цилиндра, вращающегося с заданной скоростью. Ощущения могут быть изменены посредством увеличения или уменьшения скорости вращения, изменения расположения прорезей или изменением цветов и узоров на внутренней стороне цилиндра»[10]. Стоит отметить, однако, что Соммервиль был не первым человеком, использовавшим стробоскопические эффекты для вызова визуальных галлюцинаций — первые подобные опыты (со значительно более низкой мощностью мерцания) датированы 1934 годом[11].

@темы: цитаты

02:02 

страшнее тишина
THICK OF IT
______________


bluesky vision and helicopter thinkin

sort it or abort it

how we are all today? bright and easy or shite and dizzy

fuckity buy

from bean to cup you fuck up

lets face it you are a fucking waste of skin

______________

youtu.be/DaMb-5w-V0Y

@темы: цитаты

19:08 

Гинзберг. Вопль

страшнее тишина
Я видел лучшие умы моего поколения рaзрушенные безумием, умирaющие от голодa истерически обнaжённые,

волочaщие свои телa по улицaм чёрным квaртaлов ищущие болезненную дозу нa рaссвете,

aнгелоголовые хиппи сгорaющие для древнего божественного совокупления со звёздным динaмо в мехaнизмaх ночи,

кто беден и одет в лохмотья со впaлыми глaзaми бодрствовaл курил в призрaчной темноте холодноводных квaртир плывущих по небу через городские куполa в созерцaнии живой энергии джaзa,

пейотовaя нaдёжность зaлов клaдбищенские рaссветы зелёных деревьев нa зaднем дворе, винное опьянение нaд крышaми, витрины мaгaзинов Нью-Йоркa последний приход джaнки мигaющий неон гaбaритных огней, солнце и Лунa и дрожь деревьев в ревущие зимние сумерки Бруклинa, пепельнaя нaпыщенность и подaтливое восприятие королевского умa,

кто приковaл себя к подземке для вечного пути от Бэтери к святому Бронксу нa бензендрине покa шум колёс не свaлили их дрожaщих с рaзорвaнными ртaми и рaзбитых в унынии прилежного ученикa высушенном блеском в сумрaчном сиянии Хaосa,

кто всю ночь тонул в нaркотическом сиянии Бикфордa всплывaл и просиживaл день нaд выдохшемся пивом в опустошённом Фугaзи, слушaя треск стрaшного судa из aтомного музыкaльного aвтомaтa,

кто семьдесят чaсов беспрерывно говорил от пaркa до своей берлоги бaрa Бельвью музея Бруклинского мостa,

потерянные aрмии плaтонических болтунов прыгaющих в чaши со святой водой с пожaрных лестниц подоконников Эмпaйр Стейт луны,

треплющихся кричaщих блюющих шепчущих фaкты воспоминaния aнекдоты удaры в глaз и потрясения больниц тюрем войн,

рaзум изрыгнут в последнем воспоминaнии в семь дней и ночей с сияющими глaзaми, мясо для Синaгоги кaк блевотинa нa тротуaре,

кто потерял своих любовников у трёх дряхлых мегер судьбы одноглaзaя мегерa гетеросексуaльного доллaрa одноглaзaя мегерa что мерцaет во тьме утробы одноглaзaя мегерa что лишь протирaет зaдницу обрезaя золотую нить сознaния нa гaллюциногенном ткaцком стaнке,

кто всю ночь мaрaл бумaгу трясся и вертелся нaд божественными зaговорaми которые нaутро окaзывaлись стaнсaми безумию, Я

кто вaрил борщ и тортильи из гниющих зверей лёгких сердец лaп хвостов мечтaя о цaрстве чистого вегетaриaнствa,

кто кидaлся под грузовики с мясом в поискaх колёс,

кто бросaл чaсы с крыш отдaвaя свой голос зa Вечность вне времени, и кaждый день будильники пaдaли им нa головы ещё десять лет,

кто трижды резaл вены последовaтельно безуспешно, сдaвaлись и были вынуждены открыть aнтиквaрные мaгaзинчики где думaл что стaреет и плaкaл,

кто зaживо сгорел в невинных флaнелевых пижaмaх нa Мэдисон Авеню среди рaзрывов свинцовых строк и нестройной дроби кaблуков солдaт моды и нитроглицериновых воплей реклaмных фей и горчичного гaзa зловещих интеллигентных редaкторов, или был рaздaвлен пьяными тaксистaми Абсолютной Реaльности,

кто прыгнул с Бруклинского мостa и это действительно было и ушёл не узнaнный и всеми зaбытый в призрaчное оцепенение ресторaнных aллей Чaйнaтaунa и пожaрные мaшины, без хaлявного пивa,

кто пел в окнaх от безысходности, выпaв из окнa метро, прыгнул в презренный Пaссaик, нaбрaсывaлся нa негров, кричa нa улицaх, тaнцуя босиком нa битых винных бокaлaх рaзбивaя плaстинки с ностaльгическим немецким джaзом Европы тридцaтых хлестaл виски блевaл в туaлетaх тяжело дышa, стоны и грохот огромных пaровых гудков ушaх,

кто нуждaлся в приговоре здрaвого умa обвиняя рaдио в гипнотизме остaвлен со своим безумием рукaми и повесившимися присяжными,

зловонные зaлы штaтa Пилигримов Роклендa Грейстоунa, пререкaния с отзвукaми души, колеблясь и гремя нa скaмьях полуночного одиночествa в кaменных королевствaх любви, сны о жизни стaновятся кошмaрaми, телa обрaщены в кaмни огромные кaк лунa,

с нaвсегдa зa***нной мaтерью, последней волшебной книгой выброшенной из окнa обители, и последней дверью зaкрытой в четыре утрa, и последним телефоном брошенным в стену в ответ, и последней меблировaнной комнaтой душевно опустошённой, жёлтaя бумaжнaя розa нaкрученнaя нa проволоку виселицы в клозете, дa и то в мечтaх, ничего кроме бессмысленной чaстички гaллюцинaции -

о, Кaрл, я беспокоюсь когдa ты в опaсности, и теперь ты в сaмом деле в животной похлёбке времён,

и кто бежaл по ледяным улицaм преследуем внезaпным aлхимическим озaрением о применении эллипсa кaтaлогa переменной степени и сaмолётной вибрaции,

кто грезил совершaл телесные прорывы во времени и прострaнстве сопостaвлением обрaзов, и зaгнaл aрхaнгелa души в угол между 2 визуaльными обрaзaми и соединил простые глaголы и существительные и энергию сознaния скaчa с ощущением Pater Omnipotens Aeterna Deus[9]

@темы: цитаты

16:16 

Макбет. Шекспир

страшнее тишина
— Дай к сердцу крепко я тебя прижму.
— Пущу я корень в нем, плоды все — ваши

Ты мало спишь, а сон — спасенье жизни

Чтоб черт тебя обуглил, беломордый! (бггггг )
Ты от чего так бледен? Вот глупец!


________________


Мы дни за днями шепчем: "Завтра, завтра".
Так тихими шагами жизнь ползет
К последней недописанной странице.
Оказывается, что все "вчера"
Нам сзади освещали путь к могиле.
Конец, конец, огарок догорел!
Жизнь — только тень, она — актер на сцене.
Сыграл свой час, побегал, пошумел —
И был таков. Жизнь — сказка в пересказе
Глупца. Она полна трескучих слов
И ничего не значит.



Tomorrow, and tomorrow, and tomorrow,
Creeps in this petty pace from day to day,
To the last syllable of recorded time;
And all our yesterdays have lighted fools
The way to dusty death. Out, out, breif candle!
Life's but a walking shadow, a poor playe,
That struts and frets his hour upon the stage,
And then is heard no more. It is a tale
Told by and isiot, full of sound and fury,
Signifying nothing

@темы: цитаты

02:04 

страшнее тишина
«Мой Оберон! Что может нам присниться! / Мне снилось, что влюби­лась я в осла!»
Сон в летнюю ночь

@темы: цитаты

23:43 

Шарль Бодлер

страшнее тишина
Безумье, скаредность, и алчность, и разврат
И душу нам гнетут, и тело разъедают;
Нас угрызения, как пытка, услаждают,
Как насекомые, и жалят и язвят.

Упорен в нас порок, раскаянье - притворно;
За все сторицею себе воздать спеша,
Опять путем греха, смеясь, скользит душа,
Слезами трусости омыв свой путь позорный.

И Демон Трисмегист, баюкая мечту,
На мягком ложе зла наш разум усыпляет;
Он волю, золото души, испепеляет,
И, как столбы паров, бросает в пустоту;

Сам Дьявол нас влечет сетями преступленья
И, смело шествуя среди зловонной тьмы,
Мы к Аду близимся, но даже в бездне мы
Без дрожи ужаса хватаем наслажденья;

Как грудь, поблекшую от грязных ласк, грызет
В вертепе нищенском иной гуляка праздный,
Мы новых сладостей и новой тайны грязной
Ища, сжимаем плоть, как перезрелый плод;

У нас в мозгу кишит рой демонов безумный.
Как бесконечный клуб змеящихся червей;
Вдохнет ли воздух грудь - уж Смерть клокочет в ней
Вливаясь в легкие струей незримо-шумной.

До сей поры кинжал, огонь и горький яд
Еще не вывели багрового узора;
Как по канве, по дням бессилья и позора,
Наш дух растлением до сей поры объят!

Средь чудищ лающих, рыкающих, свистящих
Средь обезьян, пантер, голодных псов и змей,
Средь хищных коршунов, в зверинце всех страстей
Одно ужасней всех: в нем жестов нет грозящих

Нет криков яростных, но странно слиты в нем
Все исступления, безумства, искушенья;
Оно весь мир отдаст, смеясь, на разрушенье.
Оно поглотит мир одним своим зевком!

То - Скука! - облаком своей houka* одета
Она, тоскуя, ждет, чтоб эшафот возник.
Скажи, читатель-лжец, мой брат и мой двойник
Ты знал чудовище утонченное это?!


To the Reader, By Charles Baudelaire
Translation by Eli Siegel

Foolishness, error, sin, niggardliness,
Occupy our minds and work on our bodies,
And we feed our mild remorse,
As beggars nourish their vermin.

Our sins are insistent, our repentings are limp;
We pay ourselves richly for our admissions,
And we gaily go once more on the filthy path
Believing that by cheap fears we shall wash away all our sins.

On the pillow of evil it is Satan Trismegistus
Who soothes a long while our bewitched mind,
And the rich metal of our determination
Is made vapor by that learned chemist.

It is the Devil who holds the reins which make us go!
In repulsive objects we find something charming;
Each day we take one more step towards Hell-
Without being horrified-across darknesses that stink .

Like a beggarly sensualist who kisses and eats
The martyred breast of an ancient strumpet,
We steal where we may a furtive pleasure
Which we handle forcefully like an old orange.

Tight, swarming, like a million worms,
A population of Demons carries on in our brains,
And, when we breathe, Death into our lungs
Goes down, an invisible river, with thick complaints.

If rape, poison, the dagger, arson,
Have not as yet embroidered with their pleasing designs
The recurrent canvas of our pitiable destinies,
It is that our spirit, alas, is not brave enough.

But among the jackals, the panthers, the bitch-hounds,
The apes, the scorpions, the vultures, the serpents,
The monsters screeching, howling, grumbling, creeping,
In the infamous menagerie of our vices,

There is one uglier, wickeder, more shameless!
Although he makes no large gestures nor loud cries
He willingly would make rubbish of the earth
And with a yawn swallow the world;

He is Ennui!-His eye filled with an unwished-for tear,
He dreams of scaffolds while puffing at his hookah.
You know him, reader, this exquisite monster,
-Hypocrite reader,-my likeness,-my brother!

@темы: цитаты

03:52 

Шарль Бодлер

страшнее тишина
"Get Drunk!"

One should always be drunk. That's all that matters;
that's our one imperative need. So as not to feel Time's
horrible burden one which breaks your shoulders and bows

you down, you must get drunk without cease.

But with what?
With wine, poetry, or virtue
as you choose.
But get drunk.

And if, at some time, on steps of a palace,
in the green grass of a ditch,
in the bleak solitude of your room,
you are waking and the drunkenness has already abated,
ask the wind, the wave, the stars, the clock,
all that which flees,
all that which groans,
all that which rolls,
all that which sings,
all that which speaks,
ask them, what time it is;
and the wind, the wave, the stars, the birds, and the clock,
they will all reply:

"It is time to get drunk!

So that you may not be the martyred slaves of Time,
get drunk, get drunk,
and never pause for rest!
With wine, poetry, or virtue,
as you choose!"

@темы: цитаты

20:14 

FEDERICO GARCÍA LORCA

страшнее тишина
Blind Panorama of New York
If it isn’t the birds

covered with ashes,

if it isn’t the cries beating on the windows of the wedding,

it must be the delicate creatures of air

that pour out new blood in the unending night.

But no, it isn’t the birds

because the birds are ready to be oxen;

they can be white rocks with the aid of the moon

and are always wounded youths before

the judges raise the sheet.



Everyone understands the grief that comes with death

but true grief is not present in the spirit.

It isn’t in the air or in our lives

or in these terraces full of smoke.

True grief that keeps things awake

is a small infinite burn

in the innocent eyes of other systems.



An abandoned suit weighs so much on the shoulders

that many times the sky gathers them in rugged herds.

And the women who die in childbirth know in their final hour

that every rumor will be stone and every footprint pulse.

We ignore that thought has outlying boroughs

where philosopher is devoured by Chinamen and caterpillars.

And some idiot children have found in the kitchen

some swallows on crutches

that knew how to say the word love.



No, it isn’t the birds.

It isn’t a bird that expresses the clouded pond-like fever

or the longing for murder that oppresses us each minute

or the metalic suicidal rumor that gives breath to each dawn.

It’s a capsule of air where the whole world hurts us,

it’s a small living space to the crazy unison of light,

it’s an undefinable scale where clouds and roses forget

the Chinese clamor that bustles on the docks of blood.

Many times I’ve lost myself

in order to search for the burn that keeps things awake

and I’ve only found sailors leaning over the railing

and small creatures of the sky buried in the snow.

But real grief was in other plazas

where chrystallized fish agonized inside the tree trunks;

plazas of a strange sky for the ancient untouched statues

and for the tender intimacies of volcanoes.



There’s no grief in my voice. Only my teeth exist,

teeth that go silent in the isolation of black satin.

There’s no grief in my voice. Here only the earth exists,

the earth with the doors of forever

that lead to the shame of fruit.


_____________________________


СЛЕПАЯ ПАНОРАМА НЬЮ-ЙОРКА

Если это не птицы,
покрытые гарью,
если это не стоны, громящие окна свадьбы,
тогда это, верно, хрупкие дети ветра,
которые свежей кровью поят заскорузлый
сумрак.
Нет, это не птицы,
потому что мгновенье - и птицы станут волами;
это могут быть камни, белые в полнолунье,
и всегда - это дети, истекшие кровью
до того, как судья приподнимет завесу.
Все знают боль, которая дружит со смертью,
но боль настоящая не обитает в душах,
и в воздухе нет ее, и нет ее в нашей жизни,
и в этих задымленных кубах.
Настоящая боль,
та, что все заставляет проснуться, -
это крохотный, вечно горящий ожог
в безвинных глазах неизвестных миров.

Забытые платья так давят на плечи,
что небо порой их сгоняет в шершавое стадо.
А умершие от родов узнают перед смертью,
что каждый шум - это камень, и каждый след -
это сердце.

Мы забываем, что есть у мысли задворки,
где заживо съеден философ червями и сбродом.
Но слабоумные дети отыскивают по кухням
маленьких ласточек на костылях,
знающих слово "любовь".

Нет, это не птицы.
Птицы не воплощают мутный озноб болота.
И это не жажда зверства, гнетущая ежечасно,
не лязг самоубийства, бодрящий нас на рассвете.
Это воздушный взрыватель - и весь мир
в нас становится болью,
это атом живого пространства, созвучного
скорости света,
это смутная лесенка, где облака отдыхают
от вечного гвалта, бурлящего в бухтах крови.
Сколько искал я
этот ожог, никому не дающий заснуть,
а находил лишь матросов, распятых на парапете,
и хрупких детенышей неба, засыпанных снегом.
А настоящая боль оставалась где-то,
где каменели рыбы, внутри бревна задыхаясь,
на пустошах неба, чуждого древности статуй
и пламенной дружбе вулканов.

Нет и в голосе боли. Одни только зубы,
но зубы замолкнут, разъединенные крепом.
Нет в голосе боли. И только земля остается.
Земля, где всегда есть двери,
открытые в рай плодов.

@темы: цитаты

04:32 

страшнее тишина
Memories drift in and out of my mind,
And the little people get left behind,
So, whateeeever!
youtu.be/gHI5pbh5XIU

@темы: цитаты

23:43 

бггг

страшнее тишина
(Это вторая часть.)

Когда на заре человечества Первая Секретарша напечатала Первый Документ, начинался он так:

Данный документ представляет собой документ.

С тех пор и повелось. Многомиллионная армия секретарей каждый день начинает свой документ словами «данный документ представляет собой приказ», «данный документ представляет собой письмо» и, конечно, «данный документ представляет собой Техническое Задание».

Этот уникальный метод получает все более широкое распространение, в том числе и в интернете: «на данной странице представлены», «на этой странице вы найдете» и т. д.

Так что же делает не робот.

Прежде всего, он не уверен заранее, что нужен какой-то там сайт, и все, что написано в ТЗ, — правда.
Единственное, в чем он уверен, — в том, что появился клиент, которому нужно решить какую-то задачу. Потому что это единственное, в чем можно быть уверенным. И задача эта может оказаться какой угодно — не зависимо от того, что написано в ТЗ или брифе или меморандуме или еще каком-то страшном документе.
Например, такая: «нам нужен сайт, чтобы поставить галочку, начальство от нас отвяжется, и мы получим премию».
Да-да, и такая.

Как дальше поступает Великий Мыслитель и Свободная Личность? Как угодно, конечно, — он же свободная. Например, размышляет, решать ему очередную задачу или ну ее в жопу. Или, например, думает «а что если взять одного заказчика и другого заказчика и предложить им сделать один дизайн на двоих?»

Потому что нет никакой схемы в голове. Нет, и ура.

Хорошо, давайте предположим, что он все-таки занялся решением задачи, а не бросил все и не пошел в капитаны дальнего плавания. Что для этого нужно? Правильно, постановка задачи. Ибо! Если не поставить задачу — не будет решения. Не будет решения — не будет цели. Не будет цели — начнешь двигать «логотип» влево, «навигацию» вправо, красить «плашку» в синий, оранжевый, и так далее.

NB Данный документ представляет собой не последовательность мыслительных процессов, происходящих внутри творческой личности. Это вообще литературное произведение.
Итак.

Шаг 89/у. Цель — определение цели

(Fortzetzung folgt.)



(В меру пафосный текст со множеством кавычек. Это первая часть.)

Важно что? Правильно, убить в себе робота. Давайте посмотрим на человека, думающего как робот.

У него есть Техническое Задание, которое начинается словами «данный документ представляет собой».
Он считает, что нужно сделать «сайт», и что «сайт» представляет собой «навигацию», «колонки» и прочие «блоки».
Он запускает фотошоп и начинает следовать некоторому алгоритму, потому что он уверен: если следовать некоторому алгоритму, получится «сайт».

Первый шаг его алгоритма называется «поставить логотип» (ну например). И он начинает ставить «логотип». Но в алгоритме не сказано, куда его ставить. Там сказано «затем поставить навигацию». И вот он ставит «навигацию», а потом двигает эту «навигацию» и «логотип» в разных направлениях. Потому что в алгоритме не сказано, где должна быть навигация. А в Техническом Задании написано «на главной странице Интернет-Представительства присутствуют блоки».

Тогда он идет и смотрит, как это сделано у других ребят, и ставит «логотип» слева вверху, а «навигацию» — по горизонтали.
Или он идет читать книгу о художественной композиции и ставит «логотип» справа, а «навигацию» — по вертикали.
Или он с подернутой влажной дымкой глазами ставит «логотип» где-то там, а «навигацию» — где-то сям.

Потому что туман, туман в голове. Тьма, и носится морозная пыль.

Таким же образом на странице появляются «новости», «форма поиска», «баннер», и ему становится все труднее и труднее как-то это все взаиморасположить.

Тут начинаются глюки. Ему кажется, что «чего-то не хватает», что «левый угол перегружен», что «много пустоты». А потом уже приходит откровенная лажа. Он решает, что «текстовый анонс» надо полностью сделать ссылкой, но тогда выглядит «некрасиво, когда весь подчеркнутый», и со ссылок убирается подчеркивание. Он рисует «иконку-домик», но хочет сделать ее настолько «стильной», что получается нечто среднее между ульем и скворечником.
В этих блужданиях он, конечно, уже забывает о мелочах. Внимание не бесконечно.

Потом наступает пора мучений с заказчиком. У заказчика в голове засела и окопалась уверенность, что ему нужен «сайт». Настолько сильная, что он не размышляет о том, зачем ему нужен «сайт», и тоже начинает блуждать в потемках. Потому что когда потемки — ты блуждаешь. Просишь «подвинуть левее» или «покрасить оранжевым» — тебе просто больше ничего не остается.

И, наконец, в результате получается «сайт» :)

То есть, «говно» в нашей классификации.

Ибо человек — не робот, и действовать по алгоритму (да еще по чужому) — противоестественно.

Ну а как поступает не робот?

(Fortsetzung folgt.)


(с) Рома Воронежский

_____________________________________________

Бывает, прочтет человек абзац-другой на сайте и уходит с этого сайта дурацкого. А почему? Потому что текст ни к чему не обязывает: «Наша компания одна из лидеров, ля-ля-ля, му-му-му...» И что? Ничего. Поэтому хорошо делать в конце текста мораль. Текст-то человек прочел, а навигация-то наверху (обычно). И с какой радости он пойдет изучать всю эту тошнотворную хрень заново? Поэтому делать надо так: «Наша компания одна из лидеров, ля-ля-ля, му-му-му... (абзац) А вот наш лушчий товар: шагающий пылесос (ссылка)».

______________________________________________

Наш красивый баннер на Ленте.ру. Делайте красивые простые баннеры без анимации. Это ключ к успеху. Не употребляйте выражений типа «ключ к успеху» — это тоже ключ к успеху.

______________________________________________

Когда на сайте в разделе «о компании» написано «в этом разделе вы найдете информацию о нашей компании», а на главной странице написано «Добро пожаловать на наш сайт!», можно смеяться, пускать пузыри и ничего не делать. Такому содержанию оформление не требуется.

______________________________________________
(c) он же

@темы: цитаты

.melting on the couch

главная